Подарено мне
28-го Августа
1916 года от
дорогих наших1.
г. Невель
Россия Витебской губ<ернии>
30/VIII-1916 г. Приехала в Петроград и начинаю жизнь для искусства2.
Бетховен. V – – –3
_________________________________________________________________
Я знаю лишь один путь к Богу: чрез искусство.
Я не утверждаю, что мой путь универсальный, я знаю, что есть и другие дороги. Но чувствую, что мне доступен лишь этот; все божественное, духовное, впервые явилось мне чрез искусство, чрез одну ветвь его – музыку. Это мое призвание! Я верю в него и в свою силу в нем. Я должна вечно и неизменно идти по пути духовных созерцаний, собирать себя для просветления, которое придет однажды. В этом смысл моей жизни здесь; я – звено в цепи искусства.
___________________
Каждый человек должен оправдать свой личный путь. Моя вера в исключительность и высоту искусства оправдывает его. В конце концов<,> мы все – люди – придем к одному, к жизни в духе, к иному плану бытия, но придем разными путями: один чрез искусство, другой через альтруизм, третий, может быть, через любовь. Каждый иначе; столько путей, сколько людей. И именно в этом многообразии, ведущем к абсолютному единству – вся красота и глубина жизни человечества.
И в этом же ее боль.
12/XI-1916 г. Петроград
___________________
Мысли об искусстве Леонардо да Винчи из дневника Джиованни Бельтраффио (Мережковский: Трилогия «Христос и Антихрист»)4.
I.
Все прекрасное умирает в человеке, но не в искусстве.
II.
Живописец должен быть всеобъемлющ. О, художник, твое разнообразие да будет столь же бесконечно, как явления природы.
«Продолжая то, что начал Бог, стремись умножить не дела рук человеческих, но вечные создания Бога <курсив М. В. Юдиной>. Никому никогда не подражай. Пусть будет каждое твое произведение, как бы новым явлением природы».
– Это применимо не только к живописцу, но ко всякому художнику вообще. Именно нужно творить «бытие, а не реальность» (слова Бердяева)5, произведения искусства такие же звенья в мировой цепи, как и явления природы. -------
III.
«Люби славу и не бойся бедности» – ? –
IV.
«Малого достигнет художник не сомневающийся. Благо тебе, если твое произведение выше, плохо, если оно наравне, но величайшее бедствие, если оно ниже, чем ты ценишь его, что бывает с теми, кто удивляется, как это Бог помог им сделать так хорошо»6.
– Это великое сомнение ничего общего не имеет с разорванностью, с болезненным самоуничижением. Ты должен верить в себя непоколебимо. Но свое искусство ты должен так лучезарно-ослепительно высоко поставить, что все тобою созданное ты должен считать недостаточным. И вера в себя, в мощь своего духа – она лишь поведет тебя все дальше, приблизит к абсолюту. Полного приближения ты не должен испытать. Я думаю – оно твоя смерть, остановка в творческом устремлении, мне кажется – ни один художник ни разу не приблизился к своему идеалу.
_____________________
Прошел почти год!
24/VI <1917>. В этот дневник я буду записывать лишь большие мысли, ведущие к свету.
Фихте7
Шеллинг8
Гегель9 Хочу, хочу изучать философию!!!
_______________________________________________________
Друзья мои, наше дело началось, именно теперь, когда плоть претерпевает такие испытания, нам нужно начать, скорее, скорее! Сейчас человеку легче оторваться ото всего и пойти за нашей горячей проповедью, чем в спокойное время, когда ему трудно остановить однообразное колесо жизни.
__________________________________________________________
Зося, Вера, Евгения, Лев, Нина, Боря10.
Они помогают мне на пути к свету!
26.VI <1917>. Это не умещается в педагогическую рамку! Это нечто большее, это ужас, этот человек положительно воплощение зла, воплощение человеческой пошлости. Я не знаю, что меня больше ужасает, сознание ли нашей общей, и моей<,> в частности, вины или факт сам по себе. Вина приводит в отчаяние не по личным мотивам, а то, что сами, сами испортили, погубили безвинного. «Gott hat geschaffen den Mensch und nicht die Sünde in ihm». Грех… Грехопадение. – Нет, ничего не нужно, никаких отвлеченных мыслей и исканий. Все закрыто для меня, пока этот человек не встанет на путь истинный!11
28.VI <1917>.Я видела облака белые, как утренняя молитва, они тихо светились изнутри. Они неподвижно стояли над монастырем12.
___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___
2/VII <>. Нет, наша жизнь ничтожна, если она не освящена и освещена. Смерть – предел всему. Вот теперешнее «несчастие»: умер Яков, разрушено «счастье» Флоры и Моисея13, но не наоборот ли?
О, если бы все люди верили, как старуха, нет, более того, как бы все презрели мир сей! Убеждена, верую, что иначе нельзя.
7/VIII <>. «Только мысли клялся я без чести, только духу верен навсегда». И я последую этому завету. Любить нужно все, но вечно прикованной нужно быть лишь к Богу своему. Опять становится светлее. Господи, дай мне силы и света.
Святый Боженька!
О, как я хочу молиться, молиться в храме, при мерцании тысяч свечей, при дивном святом пении, о, как хочу я общей большой христианской молитвы.
Господи Боже, дай мне силы на подвиг здесь.
Amen
Господи, помоги им! Научи их принимать все удары судьбы, как твою благодать.
___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___ ___
Господи, к Тебе моя горячая молитва.
_________________
Всеобщая взаимопроницаемость, как сущность нравственного добра (Влад. Соловьев)14.
Вот оно что.
________________________________
Из Л. П.15
«Разлитого повсюду зла
Тлетворна мировая сила
Их на мгновенье съединила
И древней ложью оплела»
«Лестью?» Не помню…
____________________
Какие еще мне необходимы книги.
I. История древней философии
II. Метафизика в древней Греции
кн. Трубецкого16.
III. Гегель
IV. Фихте
V. Лейбниц17
VI. Спиноза18 История новой философии Куно Фишера19
VII. Кант20. Уже!
VIII. Шопенгауэр (если есть) нет, кажется21.
IX. Том III
Х. Том IV. Владимира Соловьева22
XI. Столп и утверждение истины – свящ. Павла Флоренского23
XII. Августин Блаженный
о Граде Божием24
XIII. Яков Бёме: Сочинения25.
Господи, дай мне Света евангельского!
_______________________________________________________________________
«С Востока свет, с Востока силы – и к вседержительству готов Ирана царь под Фермопилы нагнал стада своих рабов. Но не напрасно Прометея небесный дар Элладе дан: толпы рабов бегут бледнея пред горстью доблестных граждан. И кто ж до Инда и до Ганга стезею славною прошел? То македонская фаланга, то Рима царственный орел! И силой разума и права всечеловеческих начал воздвиглась Запада держава и миру Рим единство дал. Чего ж еще не доставало? Зачем весь мир опять в крови? Душа вселенной тосковала о духе веры и любви. И слово вещее не ложно и свет с Востока засиял и все что было невозможно он возвестил и обещал. И разливаяся широко, исполнен знамений и сил тот свет, исшедший от Востока, с Востоком Запад примирил. О, Русь! В предвиденьи высоком ты мыслью гордой занята. Каким же хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?» «Ex oriente Lux» – Вл. Соловьев26.
Россия!
Неужели она погибнет? Неужели кончено, неужели нет в ней ни искорки, ни честнаго помысла? Господи, Боже! Просвети меня! Что дороже – родина или интернационал? Я не знаю, я еще так недавно говорила, думала «о вырывании личности из государства!», а теперь нет для меня ничего дороже России! Родина! Какое чудесное слово. Но что говорил Христос. Народы, их борьба, разве это дало нам Евангелие? Не ближе ли к нему интернационал, который говорит о братстве? Относительная полнота идеи истинной самой в себе все же больше, нежели нечто другое. Давно ли я проклинала войну, государственность? Я совершенно потеряла нить истины. А тот, что первый повернул меня на этот путь, отчего сам он не идет в бой, не исполняет гражданского долга своего?27
______________
«Господь-Вседержитель» – слова на иконе. «Кто в злате, кто в славе? Христос Иисус. Не ветхий деньми Родитель на мысленном троне, а спутник друзей в Эммаус. Человек и брат мой, ты Вседержитель и мира Творец! О двор багрецом убеленных овец! Сын отчий! Навек прими меня, Вера, в святую ограду, ягненком причисли к словесному стаду, чтоб мог я безумьем твоим разуметь, любовью дерзать и покорностью сметь».
В.И. «Мистический цикл»28.
Стихи любимые1) Вячеслав Иванов. За сферою горящей Серафима (о, человек, когда б в себя ты вник и целостным узрел твой вечный лик!) есть скиния с ковчегом Элоима, что в мареве сквозит земного дыма, что женственным в явлении привык именовать младенческий язык. В раю души лазурь и ночь Солима. Когда бы ты почил в голубизне того шатра, увидел бы во сне сидящего средь Града на престоле. Слепительный не ослепил бы день твоих очей и не смутила боле мысль: «Он – я сам». Ты был бы ночь и сень29.
2) Влад. Соловьев. а) О, как в тебе лазури чистой много и черных, черных туч! Как ясно над тобой сияет отблеск Бога, как злой огонь в тебе томителен и жгуч! И как в твоей душе с невидимой враждою две силы вечные таинственно сошлись и тени двух миров нестройною толпою теснясь к тебе причудливо сплелись. Но верится: пройдет сверкающий громами средь этой мглы божественный глагол и туча черная могучими струями прорвется вся в опустошенный дол. И светлою росой она его омоет, огонь стихий враждебных утомит, и весь свой блеск небесный – свод откроет и всю красу земли недвижно озарит. --------------------
в) Бескрылый дух, землею полоненный, себя забывший и забытый бог… Один лишь сон, – и снова окрыленный ты мчишься ввысь от суетных тревог. Неясный луч знакомого блистанья, чуть слышный отзвук песни неземной, – и прежний мир в немеркнущем сияньи встает опять пред чуткою душой. Один лишь сон – и в тяжком пробужденьи ты будешь ждать с томительной тоской вновь отблеска нездешнего виденья, вновь отзвука гармонии святой.
________________
с) В тумане утреннем неверными шагами я шел к таинственным и чудным берегам. Боролася заря с последними звездами, еще летали сны – и схваченная снами, душа молилася неведомым богам. В холодный белый день дорогой одинокой, как прежде, я иду в неведомой стране. Рассеялся туман и ясно видит око, как труден горний путь, и как еще далеко все, что грезилося мне. И до полуночи неробкими шагами все буду я идти к желанным берегам туда, где на горе, под новыми звездами, весь пламенеющий победными огнями меня дождется мой заветный храм.
d) Мыслей без речи и чувств без названия радостно-мощный прибой, зыбкую насыпь надежд и желаний смыло волной голубой. Синие горы кругом надвигаются, синее море вдали, крылья души над землей подымаются, но не покинут земли. В берег надежды и в берег желания плещет жемчужной волной мыслей без речи и чувств без названья радостно-мощный прибой.
е) Мы сошлись с тобой не даром и не даром, как пожаром, дышит страсть моя: эти пламенные муки только верные поруки силы бытия. В бездну мрака огневую льет струю свою живую вечная любовь. Из пылающей темницы для тебя перо Жар-птицы я добуду вновь. Свет из тьмы. Над черной глыбой вознестися не могли бы лики роз твоих, если б в сумрачное лоно не впивался погруженный темный корень их30.
3) Пушкин. а) Жил на свете рыцарь бедный молчаливый и простой с виду сумрачный и бледный, духом смелый и прямой. Он имел одно виденье непостижное уму и глубоко впечатленье в сердце врезалось ему. Раз поехал он в Женеву и увидел у креста на пути Марию Деву, матерь Господа Христа. С той поры, заснув душою, он на женщин не смотрел и до гроба ни с одною молвить слова не хотел. И на грудь себе он четки вместо шарфа навязал, никогда стальной решетки он с лица не подымал. Проводил он целы ночи пред иконой Пресвятой, устремив к ней скорбно очи, тихо слезы лил рукой. Петь псалмы Отцу и Сыну и Святому Духу – век не случалось Паладину, был он странный человек. Полон чистою любовью, верен сладостной мечте, А.М.D. своею кровью начертал он на щите. И в пустынях Палестины, между тем как по скалам мчались в битву паладины, именуя громко дам, Lumen coelum, Sancta Rosa! восклицал он дик и рьян, и как гром его угроза поражала мусульман. Возвратясь в свой замок дальний, жил он будто заключен, все влюбленный, все печальный, без причастья умер он. Как боролся он с кончиной, бес лукавый подоспел, душу рыцаря сбирался унести он в свой предел. Но Пречистая сердечно заступилась за него, и пустила в царство вечно Паладина своего.
в) Мне не спится, нет огня, всюду мрак и сон докучный, ход часов лишь однозвучный, раздается близ меня. Парки бабье лепетанье, спящей ночи трепетанье, жизни мышья беготня… что тревожишь ты меня? Что ты значишь скучный шепот, укоризна или ропот мной утраченного дня? От меня чего ты хочешь? Ты зовешь или пророчишь? Я понять тебя хочу, темный твой язык учу. ----------------
с) Отцы-пустынники и жены непорочны, чтобы сердцем возлетать во области заочны, чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв, сложили множество божественных молитв; но ни одна из них меня не умиляет, как та, которую священник повторяет во дни печальные Великого поста; всех чаще мне она приходит на уста, и падшего свежит неведомою силой. Владыка дней моих, дух праздности унылой, любоначалия, змеи сокрытой сей, и празднословия не дай душе моей; но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья, да брат мой от меня не примет осужденья, и дух смирения, терпения, любви и целомудрия мне в сердце оживи. ----------------
d) Когда для смертного умолкнет шумный день И на немые стогны града Полупрозрачная наляжет ночи тень И сон, дневных трудов награда, В то время для меня влачатся в тишине Часы томительного бденья: В бездействии ночном живей горят во мне Змеи сердечной угрызенья; Мечты кипят; в уме, подавленном тоской, Теснится тяжких дум избыток; Воспоминание безмолвно предо мной Свой длинный развивает свиток; И с отвращением читая жизнь мою, Я трепещу и проклинаю. И горько жалуюсь, и горько слезы лью, но строк печальных не смываю31.
В.С. Лишь забудешься днем иль проснешься в полночи – кто-то здесь, мы вдвоем. Прямо в душу глядят лучезарные очи, темной ночью и днем. Тает лед, расплываются хмурые тучи, расцветают цветы. И в прозрачной тиши неподвижных созвучий отражаешься ты. Исчезает в душе старый грех первородный, сквозь зеркальную гладь видишь, нет и травы, гад не виден подводный, да и скал не видать. Только свет да вода. И в прозрачном тумане блещут очи одни и слилися давно, как роса в океане, все житейские дни32.
__________________
Л.П. Из недоступных средоточий свой свет я лил тебе струей. – «Licht vird alles, vas ich passе, Kohle alles, vas ich lasse» Nietzsche33.
___________________
В.С. В грозные знойные летние дни, белые, стройные те же они. Призраки вешние пусть сожжены, здесь вы нездешние верные сны. Зло позабытое тонет в крови, всходит омытое солнце любви, замыслы смелые в сердце больном, ангелы белые встали кругом. Стройно воздушные те же они, в знойные, душные, тяжкие дни34.
____________________
Господи Боже мой Великий! Помоги мне найти правду и решение, угодное Тебе! Как быть мне? Идти ли под знамена? Сражаться ли? Боже, я не знаю, угодна ли Тебе война. Я теряюсь в путанице различных мыслей. А мне самой как же быть! Отдать ли жизнь свою?
Нет, все кончено. Иду.
Hier steh ich und ich kann nicht anders35.
Нет, силы нет у меня. Я не буду той настоящей сестрой милосердия, которая недаром носит огненный крест на груди. Быть там неприкаянной и разорванной, там! И ради этого такой удар родителям! «Самое страшное – солгать Богу и самой себе». -------------
Ужели ложь?
Нет, нет – грешно думать – грешно и говорить. Что за слабость? Надо идти – это говорит мне чувство долга, а я знаю и верю, что оно выше и больше меня. Но родители! – Враги человеку домашние его – вот истинное слово.
Снаряды летают над головой, грохот пушек, свист пуль, люди рыдают и умирают. Льется кровь, раны кричат и молят о своем исцелении. И так каждый час, каждый миг! И сидеть здесь и предаваться размышлениям! О может ли быть больший грех! Добро – есть прежде всего сострадание, прежде всего нечто, связывающее меня с другими людьми. Как же могу я быть оторванной от той великой мученической жизни, что теперь там, на войне! Я должна идти туда. Вот теперь честно и истинно говорю: «Мне безразлично, что будет со мною после войны. Мне смешны мечты о какой-то спокойной красивой умной жизни, мечты в то время, когда люди воюют. Ты понимаешь ли это слово – воюют? Мне безразлично также, останусь ли я вообще жива. Сейчас я должна быть там». Я иду. Боже мой, Господь мой, помоги мне. Могу ли я, смею ли, должна ли принести это горе родителям своим? О, если бы они поняли, если бы поняли все величие войны, всю невозможность оставаться здесь в тылу. Тыл! Что за преступное слово! Война, война, война – «Но перед пастию дракона ты понял: крест и меч – одно»36. ----------------
Все кончено и пережито. Я не иду. Я не должна сейчас отдать жизнь свою.
Из Платона. «То, что для меня важно, никоим образом не может быть высказано подобно другим предметам преподавания, но в результате продолжительных и сосредоточенных изысканий в совместной жизни, внезапно, как от упавшей искры, в душе учащегося возгорается свет, который затем уже питается сам собою»37. Ну, конечно, иначе не может быть. Начало или вообще самое важное<,> «das Vesentliche»38<,> можно только постигнуть интуитивно. Внезапная молния. Начало всякой философии эзотерично. Этого нет у Гегеля.
Из Вячеcлава Иванова. Cor Ardens
7. Недаром вновь душа затосковала: священней и властней великий колокол на богомолье звал новую для нового начала, для цельных в Духе дней. И ложью стало миру подневолье: на Божие раздолье стремилась ты, вся улегчась, сгорая, до детскости, до рая, и странницей ходила по лесам, верна земле – в тоске по небесам. 9. А твердь всё глубже, полночь осиянней, лучистей и тесней, от новых звезд мирьяды к сердцу нитей бегут, поют; цветы благоуханней, и Тайна всё нежней, и в Боге сокровенное открытей; единосущней, слитней душа с тобой, душа моей вселенной. Зачем же вожделенный таится миг в ночи, храним судьбой, – и днем я мертв, расторгнутый тобой? – Дорогою воздушной в обители незримой достигни, песнь, достигни, плач, родимой! Скажи ей мой послушный, скажи мой нерушимый обет быть верным в ней ея земле, пока причалит челн к моей скале и узрим вместе, в пламенном просторе стеклянное, пред ликом Агнца, море. 5. Наш первый хмель, преступный хмель свободы могильный Колизей благословил: там хищной и мятежной рекой смесились бешеные воды двух рухнувших страстей. Но в ревности о подвиге прележной волною агнца снежной мы юною лозу от вертограда, где ты была менада, обвив, надели новые венцы, как огненосцы Духа и жрецы. – 3. Мы шли [вдвоем] жнивьем осиротелым, а рок уже стерег. И ты сказала: «облако находит и будет снег, и покрывалом белым застелет даль дорог, и запоздалых в путь зима проводит, незванное приходит. Благословен да будет день идущий, благословен не ждущий! Благословен солнцеворот и серп и поздней осени глухой ущерб[»]. 1. Великий колокол на богомолье тебя позвал и тоской затрепетала вдруг нетерпеливой и вырвалась душа в свое приволье (на подвиг иль покой?) Из ласковых оков любви ревнивой… И вновь над темной нивой тебя я вижу сирою Церерой: с печалию и верой зовешь ты дождь и солнце на поля, где пленный сев еще таит земля39.
Утренняя молитва. Раскроется святая Роза вскоре, уж нежной почкой зорьки полоса алеется. Прозрачны небеса. Звезда любви как парус в ясном море. Здесь на холме в просвеченном просторе, меж тем как долу зыблется роса, ткачей крылатых слышу голоса, что злато ткут в невидимом соборе. Здесь кипарис, чернец-пустынножитель со мною молится. И капли слез легки ланитам освеженных роз. Разубрана, светла моя обитель. А на востоке кровь багряных лоз кипит чрез край… Осанна, мой Спаситель!40
Три гроба. Высоки трех гор вершины, глубоки три ямовины. На горах три домовины, на горе ли поднебесной сам лежит Отец Небесный; что пониже ли гробница – в ней Небесная Царица, по пригорью недалече третий гроб – Иван-Предтечи. Тут Мария почивает, алый розан расцветает, лепесточки распускает, голубочка выпускает. Голубь-птица воспорхнула, Матерь Божия вздохнула: Выйди Отче-Вседержитель! Солетай, Иван-Креститель, родился земле Спаситель41.
Святая Елизавета. Розы дар обретшая мать Елизавета! Розой терн оплетшая Спасова завета! Розою расцветшая дочь Господня лета! Будь благим деяниям тайною подмогой, шедшая с даянием к братии убогой, скрыв под одеянием бремя ноши многой! Звон копыт о горный хрящ. Князь-супруг с охоты едет склоном черных чащ. «Как ты тут? И что ты прячешь под узорный плащ?» – Князь, весны щедроты – «Пусты рощи голыя, стужа да морозы, дай откину полы я, погляжу на розы. Что же ты смутился, розы ль не потреба? В розы обратилася милостыня хлеба, над тобой светилася Орифламма неба. Радуйся, венчанная знаменьем Христовым!» О, благоуханная на кресте суровом роза, весть желанная о союзе новом!42
Eden. О глубина любви, премудрости и силы – Отец, Тебя забыли мы. И сердцем суетным безжизненно унылы, и свод над нами – свод тюрьмы, и счастье нам – подвал скупого безучастья, иль дымных душных чар обман; в тебе ж, Отец живых, уже не черплем счастья, о изобилья Океан!43
Взыскующие Града. Кто твоей послушен воле, Агнец! – миром нелюбимый, князя мира ненавидит. Жаром пламенным знобимый, в облаках он силы видит, видит меч о меч дробимый. Видит Слово на престоле. Не звезда ль Полынь упала на истоки вод сладимых? Отравила горечь воды родников и рек родимых… Встала ль вестница свободы, свет с Востока, вождь водимых? Брат, взгляни из-под забрала. Близок день и миндалями жезл прозябнет Аарона! Узрим все виденье Града, нисходящего от Трона! Брызнут гроздья вертограда, вспыхнет розами Сарона твердь над бледными полями!44
Венок сонетов. «Мы – два грозой зажженные ствола, два пламени полуночного бора; мы – два в ночи летящих метеора, одной судьбы двужалая стрела. Мы – два коня, чьи держит удила одна рука, одна язвит их шпора; два ока мы единственного взора, мечты одной два трепетных крыла. Мы – двух теней скорбящая чета над мрамором божественного гроба, где древняя почиет красота. Единых тайн двугласные уста, себе самим мы Сфинкс единый оба. Мы – две руки единого креста». -----------------
I. Мы – два грозой зажженные ствола, два светоча занявшейся дубравы: отмечены избраньем страшной славы, горим… Кровь жил – кипя, бежит смола. Из влажных недр земля нас родила. Зеленые подъемля к солнцу главы, шумели мы приветно величавы, текла с ветвей смарагдовая мгла. Тоску земли вещали мы лазури, дреме корней – бессонных высей бури, из орлих туч ужалил нас Перун. И Матери предав лобзанье Тора, стоим, сплетясь с вещуньею вещун – два пламени полуночного бора. – II. Два пламени полуночного бора, горим одни, но весь займется лес, застонет весь: «в огне, в огне воскрес!» Заголосит; мы запевалы хора. Мы, рдяных врат двустолпная опора, клубим багрец разодранных завес: чей циркуль нас поставил, чей отвес колоннами пурпурного собора? Который гром о нас проговорил? И свет какой в нас хлынул из затвора? И наш пожар чье солнце предварил? Каких побед мы гимн поем, Девора? Мы – в буре вопль двух вспыхнувших ветрил; мы два в ночи летящих метеора. – III. Мы – два в ночи летящих метеора – сев дальних солнц в глухую новь племен; мы – клич с горы двух веющих знамен, два трубача воинственного сбора. И вам, волхвы всезвездного дозора, –
два толмача неведомых имен Того, чей путь, вняв медный гул времен, усладой роз горит устлать Аврора. Нам колокол великий прозвучал в отгулах сфер; и вихрь один промчал два знаменья свершительного чуда. Так мы летим (из наших нимбов мгла пьет лала кровь и сладость изумруда) – одной судьбы двужалая стрела. – IV. Одной судьбы двужалая стрела над бездной бег расколотый стремила, пока двух дуг любовь не преломила в скрещении лучистого угла. И молнии доколь не родила тоска двух сил, одну земля кормила, другую туч глухая мгла томила до ярых нег змеиного узла. Чья власть, одна, слиянных, нас надмила – двусветлый дар струить, чтоб темь пила, – двух сплавленных, чтоб света не затмила? И чья рука волшебный луч жезла четой эхидн сплетенных окоймила? И двух коней одержит удила? [–] V. Одна рука одержит удила двух скакунов. Одним браздам покорны, мы разожгли горящих грудей горны и напрягли крылатые тела. Два молнию похитивших орла, два ворона единой вещей Норны, чрез горный лед и пламенные терны мы рок несем единый, два посла. Один взнуздал наездник-демон коней и, веселясь неистовой погоней, то на двоих стопами, прям, стоит, то, разъяря в нас пыл и ревность спора, на одного насядет – и язвит единая двоих и бесит шпора. [–] VI. Единая двух коней колет шпора; в нас волит, нас единый гонит дух, как свист бича, безумит жадный слух немая весть двойного приговора… Земную грань порыва и простора так рок один обрек измерить двух. Когда же овцу на плечи взял пастух, другой ли быть далече без призора? Нет, в овчий двор приидет и она, и, сирая, благого Криофора на кроткие возляжет рамена. Уж даль видна святого кругозора за облаком разлук двоим одна: два ока мы единственного взора. – VII. Два ока мы единственного взора и если свет нам брезживший был тьма, и – слепоты единой два бельма, и нищеты единой два позора, – бредя в лучах, не зрели мы убора нетленных слав окрест, – одна тюрьма была двоим усталых вежд дрема под кущами единого Фавора. Но ты во храм сияющий вошла; а я один остался у притвора, в кромешной тьме… и нет в устах укора, – но все тобой светла моя хвала! Однех Осанн мы два согласных хора; мечты одной два трепетных крыла. – VIII. Мечты одной два трепетных крыла и два плеча одной склоненной выи, мы понесли восторги огневые, всю боль земли и всю пронзенность зла. В одном ярме упорных два вола мы плуг влекли чрез целины живые, доколь в страду и полдни полевые единого, щадя, не отпрягла хозяина прилежная забота. Так двум была работой красота единая, как мед двойного сота, и тению единого креста, однех молитв слияли два полета мы, двух теней скорбящая чета. [–] IX. Мы – двух теней скорбящая чета над сном теней Сновидца грезы сонной… и снится нам: меж спящих благовонный мы алавастр несем к ногам Христа. И спит народ и стража у креста, и пьян дремой предсмертной пригвожденный. Но преклонив к ним облик изможденный: «В иныя взят» – так молвит он – «места, по Ком тоской болеете вы оба, и не найдет для новых, горших мук умершего земли мятежной злоба. Воскресшего не сдержит темный круг» – И вот стоим, не разнимая рук, над мрамором божественного гроба. [–] Х. Над мрамором божественного гроба стоим, склонясь: отверст святой ковчег, белеющий, как непорочный снег крылами вьюг разрытого сугроба на высотах, где светов мать – Ниоба одела в лед свой каменный ночлег… Отверст и пуст. Лишь алых роз побег цветет в гробу. Глядим, дивяся, оба: ваяньями гробница увита, всю Вакх заткал снаружи гроздьев силой и стае птиц их отдал светлокрылой. И знаем: плоть земли – гробница та… Невеста, нам предстала ты могилой, где древняя почиет красота! – XI. Где древняя почиет красота, ты, Дионис, гостей родной чужбины скрестил пути и праздновал гостины! Из трех судеб разлукой отнята одна была. Два сорванных листа ты, сочетав, умчал в свои быстрины. Трех прях прельстил и выпрял три судьбины, тобой благих явилась правота. И как пяте ответствует пята, когда один в священном пляшет круге, иль звезд-сестер вращается чета, – исполнилась нецельных полнота! И стали два святынь единых слуги, единых тайн двугласныя уста. [–] XII. Единых тайн двугласныя уста, мы бросили довременное семя в твои бразды, беременное Время, – Иакха сев для вечери Христа; и рдяных роз к подножию Креста рассыпали пылающее бремя. Так в пляске мы на лобной выси темя, на страшные в венках взошли места. Безвестная сердца слияла Кана; но крестная зияла в розах рана, и страстный путь нам подвиг был страстной, – и духом плоть, и плотью дух – до гроба, где сросшись вновь, как с корнем цвет родной, себе самим мы Сфинкс единый оба. [–] XIII. Себе самим мы Сфинкс единый оба, свой делим лик, закон свершая свой – как жизнь и смерть. Мой свет и пламень твой кромешная не погребла чащоба. Я был твой свет, ты – пламень мой. Утроба сырой земли дохнула: огневой росток угас… Я жадною листвой, змеясь, горю. Ты светишь мной из гроба. Ты ныне – свет; я твой пожар простер. Пусть пали в прах зеленые первины и в пепл истлел страстных дерев костер: впервые мы крылаты и едины, как огнь-глагол синайского куста. Мы две руки единого креста. [–] XIV. Мы две руки единого креста, на древо мук воздвигнутого Змия. Два древние крыла, два огневые. Как чешуя текучих риз чиста! Как темная скрижаль была проста! Дар тесных двух колен – ах, не в морские пурпурные струи! – огня стихия, Бог-Дух, в Твои мы бросили уста. Да золото заветное расплавит. И сплавит вновь – Любовь, чье царство славит дубравы стон и пылкая смола! Бог-Дух, Тебе, земли Креститель рдяный, излили сок медвяный, полднем пьяный, мы – два грозой зажженные ствола45.
Так. Все приму и все привечу
От Бога ли такая любовь – не знаю. Это связано с основным моим вопросом – святости плоти. Ведь христианство освящает плоть, возводит ее в высшее единство с духом, перевоплощает ее; поэтому истинная любовь во Христе не может быть лишь любовью духа, плоть тоскует по просветленном соединении. Но… «ich gehe nach meines Heilands Spur», «Das Leben sei dir heilig und das Sterben, denn er hat beides mit dir geteilt»46. Ведь этого не было у Христа, он этого не благословил. Так ли? Нет, это конечно неверно, ведь свята лишь сама жизнь, ибо он ею жил, а так жить как он нельзя, ибо ведь мы – люди. Мы должны следовать его словам о нашей жизни, а приобщение к нему нам дано – в Таинстве Евхаристии. Сейчас не думается, отложу до другого раза. Но это основной вопрос мой. Господи, чудны дела Твои, чуден мир Твой, благодарю Тебя за все, за все, за свет и тьму.
АминьИз Геллерта. «Могуч мой Бог – властитель мирозданья, полны величья все его деянья, и твердь небес его черты. – Господь, я пред одним Тобою грешен, и Ты один мне судия. Ты видел как я пал, грехом утешен, взгляни как ныне плачу я. У ног Твоих я жажду вновь молиться, Ты слышишь скорбный голос мой. Ужель я осужден всю жизнь томиться забытый, брошенный Тобой. Сойди, дай мне Твой лик опять увидеть и милость мне яви. Не можешь Ты заблудших ненавидеть, о Бог прощенья и любви! Я счастлив был Твоим благоволением, властитель неба и земли, прости меня, покрой мой грех забвеньем, отраду сердца мне всели. Дай снова жить мне правдою святою, мой дух в неправде так ослаб! Заставь меня идти Твоею стезею, Ты мой Господь, а я Твой раб. О, Боже мой, брось якорь мне спасенья, направь меня на верный путь! Услышь мой стон, услышь мои моленья, вождем мне в этой жизни будь»47. -------------------
«Er nimmt sich meiner Seele an». Amen48.
Опять Вячеслав Иванов. Розы в Субиако.
I. Не ветерком колеблемые трости, не мужа в мягких складках риз богатых вы шли увидеть. Скит на белых скатах – обитель горняя. Премудрость, прости. Как остов – ребра скал и камни – кости, и в черепах под бровью рощ косматых пещер глазницы. А в теснинах сжатых беснуется поток в косматой злости. Рос дикий терен под апсидой низкой, где ночь и день из бездн кромешных аспид, в утес вгрызаясь, вопиет угрозы. Но бросился в колючки гость Ассизский, чтоб ветхий в нем Адам был внове распят. С тех пор алеют садом эти розы. II. Коль, вестник мира, ты войдешь в покои, где прежние твои пируют други, и нищего прогонят в шею слуги и нанесут убогому побои: возвеселись и не ропщи, что знои должны палить и стужей веять вьюги; благослови на воинах кольчуги, на пардах – пятна, а на соснах – хвои. Мятежных сил не пожелай иными: иль Ковача ты мнишь умерить горны? Всем разный путь и подвиг, свой и близкий. Иль бросился в колючки брат Ассизский, чтоб укротить пронзительные терны? Но стали терны – розами родными49. Rosa in cruce. Вселенская лазурь божественного свода склонилась, ясная, как мудрая жена, и в строй высоких правд, как в сон, погружена, глядится в зеркало; и зеркало – Природа. И все, что здесь предел, и все, что здесь свобода, – закон и замысел ея живого сна; и сладко сердцу знать: его творит она, – как солнцу в лоно к ней стремиться от восхода. Я от корней бежал, но пригвожден к стволу… Ты улыбаешься… – где крепкий плен распятья? Дерзает грудь моя соревновать орлу! Ширококрылый крест открыл тебе объятья! Ты улыбаешься, ты вечно впереди – и ты же розою цветешь в моей груди50.
Отче наш сущий на небеси, да святится имя Твое. Да приидет Царствие Твое и да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоя есть сила и слава во веки веков.
Аминь
Боже, как вчера было чудно! Именно природа прекрасна. Тебе угодна ее красота, ведь Ты ее создал, Тебе угодно наше созерцание. Как могло зародиться в христианстве отречение от красоты, от восприятия самого ока Божьего! Разве Спаситель не любил природы, звездного неба, благоухающих цветов, шума волн морских? Он не мог не благословить этого и любви к этому, раз это Его творение.
«Alles vergängliche ist nur ein Gleichniss, Das Unzugängliche hier vird's Ereignis, Das Unbeschreibliche hier vurd's getan, Das Evig-Veibliche zieht uns hinan»51. «Denke daran in der dunkelen Stunde? Dess der Glanz des Veltenall einst deine Brust erfühlte, und dass du erkannt die Grösse des Seins»52.
В этом всё. «Труд и молитва – жизни залог до могилы».
А он говорил, что нужно отойти с горечью. Ну, как, ну, как смотреть на это равнодушно! Это ведь потрясает своей низостью. Отчего люди не понимают благородного и возвышенного?
Снова Вячеслав Иванов. Crux Florida.
Как, сердце-гроб, ты глухо и темно, когда уста слагают «Аллилуя», – умильныя, – все божески милуя, что божеским огнем озарено! О солнечность души! Твое зерно ужели мрак? И мертвую хвалу я несу, лучась, в причастьи поцелуя? И мед мой – смерть? И ночь – мое вино? Как сохлый жезл, прозябший розой рдяной, светило дня на вечери страстной красуется ль, мертвец, разверстой раной? Незримая, не ты ли дышишь мной, и купою цветет благоуханной бесплодный крест моей тюрьмы земной?53
______________________
И встретили меня леса таинственным приветом,
Их тихий шелест плыл над мирною землей,
И шла я, озаренная вечерним мягким светом,
Благословляя все вокруг молитвенной душой.
________________________
Союз души с природой восстановлен.
Господи Боже! Смилуйся над Макаром, сохрани его в живых! Это смертельно будет для семьи, если он не вернется живым! Вот это и есть ужас войны. Хорошо говорить о величии смерти на поле брани, сидя здесь! Я знаю, это неизбежно, смерть молодых здоровых, сильных мужчин, но ведь не могу же я внушить эту неизбежность Аксинье. И сама же я умоляю Бога о том, чтобы он сохранил его, а он ведь позван лишь на неделю,да и в самый ли огонь? Кто же должен умереть, кто же захочет умирать? Боже, что такое война, ужели лишь так могут народы бороться за первенство? Да – только страданием; но все должны постигнуть его неизбежность и не должно быть таких людей, как я – половинчатых: «Да будет воля Твоя и на земли, как на небе». Ибо Твоя есть сила и слава во веки веков.
Аминь
Конечно, природа живая – дерево, тающее в лунном сиянии чувствует, радуется и томится о просветлении – оно приходит, когда оно «улегчаясь до детскости, до рая»54, тихо вырисовывается в прозрачном голубом воздухе. А золотые клены, высокие, стройные, мощными созвучаями несущиеся к небу? Неужели это все случайно и безвольно? Нет, никогда…
Хорошо, что скоро его увижу. Вообще все прекрасно – даже совестно за такое счастье!
«О, если б мог я всех, друзья и братья,
в одни объятья заключить».
_______________
Бэкон, Локк, Берклэй, Юм55 – их нужно серьезно изучить до погружения в Канта.
Сентябрь. <1917>
Странно – иногда вспоминаю Волонцевича56 и безумно жаль его и стыдно за свое жестокосердие.
______________
Вот что необходимо себе сказать – и тени нет истинного смирения. Гордыня непомерная, адская гордыня. Какое право я имею их осуждать, он прав – это только самомнение. Я ничуть не лучше их в нравственном отношении. «Лицемер!» Вынь сперва бревно из своего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего57. Этого никогда нельзя забывать!
_________________
Прав ли он – счастие лишь во сне?
«Vie Heinrich von Eichenfels zur Erkänntnis Gottes Raum»58.
«Быть зеркалом многообразия общечеловеческой мировой жизни». Вот именно.
__________________
Конечно, нужно решить дело самым лучшим, а не самым национальным образом, и если национальность никуда не годится, тогда черт с ней! Поэтому вопрос о народно-европейской школе еще не решен для меня.
_____________________
Вчера ночью читала жалостливый рассказ про нищих духом. Эх, как хорош конец, какие добрые слова: «Вы, которые умеете молиться, чьих душа слышит Бога, помолитесь не за сильных, не за гордых, а за тех, кого жизнь обидела, за нищих духом».
«О, если б мог я всех, друзья и братья»… Любить, любить, беззаветно, бескорыстно, всех. Счастье («крайнее, последнее и опьяненное») всегда выводит личность из круга ее будничности и ее восторг переживают с нею незримо все люди, далекие и близкие. Так ли это в таком же горе, не знаю, оттого, что не переживала, Боже, ведь я еще не страдала по-настоящему!
Amen
___________________
Прошел почти год.
___________________
Укреплена в сознании необходимости отречения.
Будет радость.
Вера? Да. Искусство лишь путь, лишь звено. А конечная цель внутренних путей – вера, а общая – воскресение. Проповедь. Вера из проповеди. Взывание и искание Господа. Нахождение и постигание. Хвала и славление.
___________________
Перевод с немецкого «Исповеди» Блаженного Августина.
I. Велик Ты, о Господи, и хвале Твоей нет конца; велика полнота твоей власти и Твоя мудрость неизмерима. И хвалить Тебя хочет человек, такая ничтожная часть Твоего творения: человек, гнущийся под тяжестью смертности, свидетельству его греха, свидетельству того, что Ты гордому противишься. И все-таки хочет Тебя хвалить человек, ничтожная часть Твоего творения, Ты действуешь для того, чтобы он с радостью славословил Тебя, ибо для твоей собственности Ты его создал, и не спокойно наше сердце, пока оно не успокаивается о Тебе. Проясни мя, о Господи, и дай мне узнать, сперва ли мы Тебя призываем или хвалим; должны ли прежде, чем призывать, постичь Тебя? Но кто призывает Тебя, пока Ты ему незнаком? Мог ли бы незнающий вместо Тебя призывать другое существо? Или Тебя сперва для того и призывают, чтобы постигнуть? Как же им взывать к Тому, в кого не верят? Как им верить Тому, кто им не проповедывался? Хвалить будут Бога те, которые Его искали. Ищущие же найдут, а нашедшие будут хвалить. Я хочу Тебя искать, о Господи, в молитве и призывать в вере, ибо Ты был нам возвещен. Моя вера, которую Ты дал мне, о Господи, призывает Тебя, которую Ты вдохнул мне чрез Твоего сына <зачеркнуто М. В. Юдиной: Богочеловека Богочеловечество> и чрез вочеловеченье проповедника (благовестника). Как же мне призывать Его, моего Господа Бога? Ибо ведь ко мне внутрь призываю я Его. Как зовется место, куда я зову Его? Куда придет ко мне Бог, сотворивший небо и землю? Значит, Господь мой Бог, есть что-то во мне, что Тебя объять может? Содержат же Тебя небо и земля, сотворенные Тобою, и в обогащение которых Ты сотворил меня? Или потому Тебя все содержит, что без Тебя бы не было того, что есть? Так как я тоже есмь, что же я прошу Тебя придти, раз меня бы не было без Тебя во мне. Ведь я не в царстве смерти еще, а Ты там. Ведь опустись я в ад, Ты тоже там. Ничто был бы я, вообще не был бы, если бы Ты не был во мне. Или тем более не было бы меня, если бы я не был в Тебе, от Которого все, чрез которого все, в Котором все. Да это так, это так, о, Господи! Когда я зову Тебя, куда же я зову Тебя<,> пребывая в Тебе! Откуда придешь Ты ко мне? Куда мне идти, через небо и землю, чтобы оттуда ко мне пришел мой Бог и сказал мне: «Не я ли Тот, кто наполняет небо и землю?» Содержат Тебя земля и небо оттого<,> что Ты их наполняешь? Или Ты наполняешь их частично, так как они не всего Тебя содержат? И куда изливаешь Ты избыток, если земля и небо Тобою наполнены? Или Ты не нуждаешься в сосуде, содержащем Тебя, как целое, Ты, все содержащий. Ибо все сосуды, наполняемые Тобой, Ты наполняешь держа их вместе. Ибо не сосуды, заключающие Тебя, дают Тебе твердую самостоятельность. Ибо если они и разобьются, Ты все же не высыпешься. И если Ты (в Святом Духе) прольешься над нами, то Ты не лежишь внизу, а поднимаешь нас. Ты не рассеешься, а собираешь нас. Но Ты, все наполняющий, наполняешь все в Твоей собранности? Или так как каждое не может Тебя держать в Твоей целости, содержит оно лишь часть Твоего существа и тем самым часть Твоего бытия? Или объемлют отдельные произведения отдельные части бòльшие – большие, мèньшие – меньшие? Неравны ли поэтому Твои части? Или Ты всюду целостность и Тебя ничего не содержит в Твоей собранности? Мой Бог, что же Ты наконец? Что я спрашиваю сперва? Что же иное, как не Господа Бога моего? Ибо кто же Господь рядом с настоящим Господом и кто Бог, кроме Тебя, нашего Бога? Высший, Лучший, Всесильный, Милосерднейший, Справедливейший, скрытый и вездесущий, Прекраснейший и Сильнейший, Твердостоящий и все же неуловимый, неизменный и всеизменяющий, никогда нов, никогда стар, все обновляющий; гордых же Ты предоставляешь тлению, и они не понимают этого.
Вечно творящий, вечно спокойный, собирающий и никогда не нуждающийся, несущий, наполняющий, защищающий, влияющий, питающий, заканчивающий, ищущий, хоть и не жаждущий. Ты любишь бесстрастно, Ты стараешься со спокойной кротостью, Твоя речь безбольна, Ты в гневе спокоен, переменчивы Твои творенья, неизменно Твое решение, Ты поднимаешь найденное<,> хоть никогда ничего не потерял, никогда <не> беден, Ты радуешься выигрышу, никогда <не> жаден, Ты требуешь податей. Ты даже бываешь должником и все же у кого есть что-либо, что не Твоя собственность? Ты платишь долги, которые Ты никогда не был должен. Ты прощаешь нам долг и ничего не теряешь. Что же я этим принес (?) Мой Бог, моя жизнь, моя святая радость? Или как говорит человек, говоря о Тебе? Горе тем, кто молчит о Тебе, ибо и немые Тебя познают. Кто может мне запретить отдыхать в Тебе? Кто <может> cпособствовать тому, что Ты придешь в мое сердце и его окончательно наполнишь, что я забуду свое убожество и лишь Тебя, мое единственное добро, объемлю? Что Ты мне? Смилуйся надо мной, над тем, что я боюсь (?) о Тебе говорить. Что я Тебе, что Ты требуешь от меня любви и Твой гнев грозит мне и безмерное убожество, если я этого не сделаю. Разве это ничтожное несчастье, если я Тебя не люблю? Горе мне! Скажи мне, о Бог мой Господь, ради Твоей милосердной любви, что Ты мне? Горе мне! Скажи моей душе: я твоя помощь и говори так, чтобы я Тебя услышал. Увидь ухо моего сердца внимая пред Тобою. Отопри его, о Господь, и говори к моей душе: я твоя помощь! Молитвенно я хочу следовать этому голосу и охватить Тебя. Не прячь свой лик от меня, я хочу умереть, чтобы вечно жить и Тебя созерцать от лика к лику. Узок дом моей души, расширь его, чтобы он обратился в Твое жилище. Ветхий он, потому обнови его. Там есть пятна, оскорбляющие Твой взгляд, я охотно признаюсь, но кто очистит его? И к кому другому я могу воскликнуть: очисти меня от скрытых ошибок и сохрани раба Твоего от чужого злодеяния. Я верую, потому я говорю, Господь, Ты ведь это знаешь. Разве я не сознался Тебе, Господи, в своем преступлении и Ты не простил мне небрежение моего сердца? Не спорить хочу я с Тобой, который одна правда, и я не хочу себя самого разочаровывать <зачеркнуто М. В. Юдиной: обманывать>, что не мой грех себя самого обманывает (?) Не спорить я хочу с Тобой (?) ведь Ты хочешь присчитать (?) грех и, Господи, кто может настаивать? Но дай мне все-таки говорить к Тебе<,> милосердному Богу, мне, который прах и тлен. Дай мне все-таки говорить, посмотри же<:> к Твоему милосердию говорю я, не к человеку, который меня накажет презрением. Может быть, и Ты меня презираешь, но все-таки обратишься ко мне и смилуешься надо мною. Что же это наконец, то, что я хочу говорить, мой Господь Бог, как не то, что я не знаю, откуда я сюда пришел? Должен я сказать: в эту смертную жизнь или в эту живую смерть? Меня встретили утешения Твоего Милосердия, как я узнал это от моих земного отца и земной матери, из которых Ты меня создал; ибо сам ведь я не могу этого помнить. Потом меня встретили утешения материнского молока. Но не моя мать и моя кормилица наполнили своей силой свои груди, но Ты расточал мне чрез них пищу моего раннего детства. Ты мне подарил также качество не желать большего, чем Ты мне давал и тем, что меня кормили, дал волю давать мне то, что Ты им дал. Ибо согласно с Тобою созданным любовным влечением они охотно мне давали из избытка, данного им Тобою. Ибо добро, ими мне оказанное, им самим давало благо, но не из них происходило оно, а лишь чрез них оно пришло ко мне. Ибо от одного Тебя, мой Бог, приходит все добро и всякое спасение. После я все это узнал, когда Ты манил и звал к себе чрез все, что Ты внутри <нрзб. – сразу ?> даешь (?), ибо тогда я мог лишь сосать материнское молоко и в уютном удовольствии покоиться и плакать от телесной боли, больше же ничего. Потом я начал улыбаться, сперва во сне, потом при пробуждении. Так, по крайней мере, мне рассказывали и я говорил, ибо мы тоже самое видим у других людей, мои же воспоминания не достигают этого. Но посмотри, постепенно начинал я чувствовать, где я был и хотел сказать о своих желаниях тем, кто должен был их исполнить, но я не смог этого, ибо они жили внутри у меня, другие же снаружи, и никаким из своих умов (?) <не> могли они проникнуть вглубь моей души. Поэтому я кричал и барахтался в своих желаниях.
Но смотри, мое детство давно прошло, а я живу еще. Ты же, о Господи, Ты, живущий от вечности к вечности, в которых ничего не умирает, ибо Ты был до начала времен и прежде всего <в том>, что зовется довременным. То есть, Господи Боже, есть в Твоем собранном творении и на твердой почве, покоятся в Тебе причина всех вещей и всего изменяющегося неизменная основа. В Тебе живут вечные идеи всего разумного и временного. Так скажи мне, Боже, мне умоляющему Тебя в горячей молитве, скажи в божественной милости – последовало ли мое детство уже прошедшей жизни или она та же, которую я провел во чреве матери? Ибо и там кое-что мне рассказано и я сам собственными глазами видел беременных женщин. Но что я был еще до того времени, мое блаженство, мой Бог? Был ли вообще где-нибудь и кто-нибудь? Ибо никого у меня нет, кто мог бы мне это сказать, этого не могут ни отец, ни мать, ни знание других, ни мое собственное воспоминание <не> освещают мне это. Насмехаешься ли Ты над таким вопросом и велишь, чтобы я хвалил Тебя по моему лучшему знанию и Тебе исповеди?
Так я хочу Тебе признаться. Ты <–> Господин неба и земли, и хочу благодарить и славословить за мое происхождение и мое детство, которых больше не помню. Ты даровал человеку способность переносить с других на себя и верить свидетельству женщин (?).
Но еще тогда был я и жил и уже на границе моего детства искал я знаков, чтобы другим уяснить свои переживания, откуда же берется такое одухотворенное существо, какие от Тебя, о Господи? Существует ли кто-либо, обладающий искусством создать себя самого? Есть ли где-либо в другом месте источник, из которого бытие и жизнь текут в нас, как не у Тебя, Господи, который создал нас, у которого нет противоречия между вечной и временной жизнью, ибо Ты господин обеих, ибо Ты высший и неизменяемый. В Тебе не проходит сегодняшний день и все-таки проходит, ибо Ты все, и времена, содержишь, ибо они бы не текли по определенным путям, если бы Ты их не держал вместе. Ибо так как Твоим годам нет конца, то они как сегодняшний день и как много наших и наших отцов дней протекли уже сквозь вечное сегодня. Ты же остаешься, как есть и все завтрашнее и что после него, и все вчерашнее и еще раньше <1 сл. нрзб.> идущее Ты сделаешь сегодняшним и сделал это уже в вечности Твоей действительности. Какое дело мне до того, что кто-либо не постигнет этого? Пусть он тоже радуется, тот, кто говорит: «что это?» Пусть он возрадуется, и пусть лучше он найдет Тебя, не найдя, чем не найдет, высокомерно мня, что нашел. Услышь меня, о Господи! Горе нам, грешным людям! Так говорит человек и Ты сожалеешь его, ибо Ты создал его, а не грех в нем! Кто напомнит мне снова грехи моего детства? Ибо пред Тобой никто не безгрешен, даже дитя, живущее лишь один день. Кто напомнит мне о моих грехах, когда-то совершенных? Каждое милое дитя, у которого я вижу то, что улетело из моей памяти? Как же я грешил тогда? Крича требовал материнской груди? Ибо делай я сейчас то же, если и не о материнской груди, то по моему возрасту соответствующему кушанью, жадно вожделея, разве бы не заслужил я с полным правом презрительного осуждения? Тогда, значит, я делал достойное осуждения? Но так как я не понимал осуждения, было бы неразумным и осуждать меня. Хотя, когда мы становимся старше, мы удаляем подобное (?), ибо никогда я не видел мыслящего, продающего добро при его различении ото зла?
Таким образом лишь слабость детских членов невинна, не детская душа. Собственными глазами наблюдал я гневное дитя; оно еще не могло говорить, но уже смотрело бледно, враждебно-горьким взглядом на своего молочного брата. Но это знает каждый. Матери и кормилицы говорят, что это случается, и чрез какие-то средства уничтожается, или это тоже невинность не терпеть так нуждающегося в помощи брата у источника, производящего избыток молока, в то время как последнее для него средство к жизни, но это переносят в слепой нежности. И не оттого, что это неважно или вообще незначительно, а оттого, что думают, что оно пропадет со временем! Найдя это во взрослом человеке, конечно, не переносили бы с таким равнодушием, как здесь. Ты мой Господь Бог, давший ребенку тепло и жизнь, которого Ты, как мы видим, снабжаешь мыслями (?), составляешь из членов, украшаешь красотой и которому Ты посадил все стремления живого существа для поддержания его целостного существования. Твоя воля приказывает зато Тебя славословить и Твое имя, Высший, воспевать, ибо Ты всемогущий и добрый Бог, если даже Ты создал лишь то, что никто не может создать, чем Ты сам, которому всякое существование обязано своим бытием, Ты прекраснейший, создавший все прекрасным и упорядочивающий согласно своему закону. Значит, это возраст, о Господи, о переживании которого я не имею понятия, который я понял лишь веря другим, другим детям, я не хочу даже считать за жизнь, которою живу в этом преходящем мире (?). Хотя эти выводы достойны веры. Ибо темный покров забвения покоится над этим, как и над той жизнью, которую провел в чреве матери. Но если я родился из греховного семени и моя мать встретила меня в грехах, то где, Господь Бог, о скажи мне, я молю о том, где или когда Твой раб был безгрешен? Но оставим это время, в моем воспоминании о нем не осталось и следа. Не достиг ли я, по дороге от детства к моему теперешнему возрасту, отрочества? Или лучше сказать: «не пришло ли оно в меня и следовало моему детству?» Но то не прошло? Куда бы ему идти? И все же его больше не было! Ибо я не был больше безглагольным дитятею, а был мальчиком, владеющим языком. Я еще помню это, а как я научился языку, об этом после. Ибо ведь преподавали мне не взрослые, сообщая мне слова по определенному, ясно продуманному плану, как вскоре буквы. Но я сам скоро обучился этому в силу духа, который Ты дал мне, Господи, когда я стонами и различными звуками и движениями хотел выразить чувства, наполнявшие мне сердце, чтобы последовали моему желанию. И я был не в состоянии выразить все, что хотел, иногда повторяя себе в памяти тихо слова, если же где-либо называли какой-нибудь предмет и поворачивались к нему при этом слове, то я замечал это и сохранял у себя, что вещь называлась ими, которую они выговаривали, когда хотели показать, что это имело такую цель, уяснялось еще движениями тела – этим универсальным натуральным языком народов через игру жестов и взглядов и действия других членов и чрез звук голоса, показывающий, чего душа желает и хочет, что она отвергает и ненавидит. Так я постиг постепенно слова в их разнообразном значении, в разнообразных положениях и частом употреблении, понял какие вещи обозначают слова и говорил чрез них свои желания, так как моя мать скоро привыкла к такому способу выражения. Таким образом я вступил с теми, среди которых жил в общении касательно выражения проявлений воли и шествовал дальше в бури общественной жизни, еще будучи зависим от авторитета родителей и воли взрослых. Боже мой Боже, какую нужду я там испытал и какое презрение. В детские годы мне указали, как на руководящую нить жизни послушания, наставляющих меня для того, чтобы я со временем пошел вперед и выдвинулся в риторическом искусстве, каковую честь создает у людей лишь ложные богатства. Потом я был послан в школу изучать науки, которых пользу я, достойный сожаления, не сознавал; и благодаря этому ленился и меня били. Родителям это казалось хорошим и многие<,> до нас проведшие так всю жизнь, построили дороги, полные шипов, которые мы, сыновья, должны были исходить с удвоенной усталостью и мукой. Но мы находили таких людей, которые призывали Тебя, о Господи, от них мы научились способности считать Тебя могучим существом, могущим нас услышать и нам помочь, хотя и сокрытого от нашего человеческого мышления, ибо, когда я еще был мальчиком, начал я к Тебе молиться – Ты мое пристанище и помощь – и в молитве к Тебе я рвал цепи, сковывающие мой язык, и умолял Тебя, еще малый, но с большой искренностью, чтобы не получать побоев в школе и, так как Ты не слышал меня, что мне было к лучшему, взрослые, даже мои родители, насмехались надо мной, над моими побоями, казавшимися мне тяжелым горем. И эти люди хотели ведь лишь моего лучшего. Есть ли у кого, о Господи, такой сильный дух, держащийся за Тебя с такой чрезмерной любовью, есть ли, говорю я, кто-либо (ведь известная тупость этому тоже содействует) так возвышенно настроенный, привязанный к Тебе такой набожностью, что он презирает наибольшие и разнообразнейшие мучения, спасения от которых просит боязливо весь мир, что он смеется над теми, кто дрожит и боится. Как родители наши смеются над орудиями пытки, которыми учителя пытают нас, мальчиков, ибо мы не менее боялись этого, и не меньше умоляли Тебя сберечь нас от них, но все же грешили тем, что занимались чтением, письмом и мысленными упражнениями меньше, чем то от нас требовалось. Памяти и дарования было нам достаточно, Господь, Ты ведь сам наделил нас этим щедро, для нашего возраста, но это было удовольствие в игре и каралось оно теми, кто и сам жил таким образом, но игрища взрослых называют делами. Мальчиков же, играющих, наказывали взрослые и никто не смиловался над ними, ни тот, ни другой. Одобрил ли бы это справедливый судья, что меня часто били за то, что я мальчиком играл в мяч и чрез такую игру затруднен был в скором изучении наук, с которыми я должен был впоследствии играть еще безобразнее, или поступал бьющий меня иначе сам, когда его мучила зависть и злость, если он в ничтожном словопрении был побежден другим ученым, чем я, когда в игре в мяч меня превосходил мой сотоварищ? И все-таки грешил я, мой Господь Бог, Ты<,> создатель и направитель всего<,>и лишь греха только исправитель. Я грешил, мой Господь, оттого, что действовал наперекор заповедям родителей и тех учителей, ибо впоследствии мог употребить науки, которые должен был изучать по воле и цели моих <учителей>. Я был непослушен не из намерения выбрать лучшее, чем мне предлагали; а из любви к играм и жадности к гордым победам и поединкам устроители таких игр пользуются такой высокой честью, что почти все родители мечтают о подобной участи для своих малюток и все же они рады, когда их дети связываются запретами.
Увидь это, Господи, смилуйся, и освободи нас, Тебя призывающих; освободи также тех, которые еще не призывают Тебя, чтобы они призвали Тебя и Ты освободил их. Еще будучи мальчиком<,> у меня было знание вечной жизни, обещанной нам чрез нисхождение нашего Господа и Спасителя, спустившегося к нашей гордыне. И я был отмечен знаком Его креста и был крещен им еще из тела моей матери, коей надеждой Ты был. Ты видел, о Господи, как я<,> еще будучи мальчиком<,>был схвачен тяжелой болезнью и был почти близок к смерти. Ты видел, Господь мой, ибо Ты уже тогда был моим сторожем и защитой, с каким сомнением в сердце, с какой верой в крещенье Твоего помазанника, моего Господа Бога, с набожностью моей матери я жаждал матери всех нас <–> Церкви59.
_________________
Для чего переводить, раз есть прекрасный перевод с подлинника, а не с немецкого!
1/VIII <1917>. Дорогой друг мой, сегодня ты подарил мне твои лучшие мысли и я навеки благодарна тебе за доверие и понимание. Я была права, говоря, что Его свет между нами, что дружба от Бога.
Сейчас дивная звездная ночь. «Hast du nicht in der Nacht in die halbe Unendlichkeit gesehen?»60
Дорогой друг, тебя поезд мчит в любимый близкий холодный город, ты смотришь в звездные очи и мысли чистые и тихие пронизывают твой дух. И частица в этих мыслях для меня и от меня, ибо тебе дорог мой томящийся, мятущийся дух. Дорогой друг, молю Бога о мире сердцу твоему, моли же и ты о свете для меня, о свете, к которому оба мы стремимся. «Die eine Seele sich das ganze Leben von der anderen nährt und belebt»61. Вот это.
Бетховенский дух реет надо мной. Услышь его.
___________________
Вместе со мною и тобой в звезды смотрит столько страждущих высоких душ. И мои друзья, вечно дорогие Вера, Женя и Зося, моя чудесная Зося, редкий хрупкий святой цветок. Господи, благодарю Тебя за то, что дал мне познать всю сладость дружбы («der Villenschein Gottes – liebende Menschenhärzen…»62). О, молю Тебя за всех страдающих. Жду света Твоего, о Господи!
Amen
_________________
«О человек, когда б в себя ты вник и целостным узрел твоей вечный лик».
Человече, отринь прах и тлен, возлюби Бога своего у себя в сердце и храни и береги свою святыню, но не жалей. Верь в то, что в душе у каждого из нас теплится божественный огонь, который готов загореться ярким пламенем и ждет лишь того, чтобы ты пробудил его.
__________________
Прочла мучительные строки
Твоих томящихся стихов.
То были скорбные уроки…
Мне страшно, не найду я слов
Из древних тягостных оков
Мои не вырвутся страданья,
В кристально-стройные черты
Не воплощу переживанья.
Как дым умрут мои мечты,
И правды не узнаешь ты.
А я сказать хочу так много,
Мне дорог дух мятежный твой
В очах глубокий отблеск Бога
В речах медлительный покой
Добытый кровью и борьбой
И след от той борьбы могучей
Нашла я, друг, в твоих стихах.
* Мятежный? Его дух мятежный. Декабрь 191763.
__ __ __ __ __
Что ты сделал со мною? Где мое одиночество, моя гордость! Я уверовала себя в нем, поэтому я умираю без него. Неужели его любви никогда не будет?
_________________
Я не думала, что так полон мой дух будет светом и борьбой этого человека.
16/VIII <1917>. Вчера свершилось. Новый этап в моем духовном развитии. Я отошла от того, кому так безмерно обязана, кто помог мне на моем пути. Это была ужасная дилемма<,> роковая, но я убеждена, я верю, что разрешила ее правильно. Я последовала духу своему, который хотел свободы, который сам, одинокий, хотел странствовать по миру и по великим могилам, в безднах человеческого гения. Это не была неблагодарность к нему, о, нет, я навек крепчайшими узами с ним связана. Но я хочу быть достойной его доверия. Я сейчас не испытываю «изгнания из его духа», а лишь временный разрыв во имя свободы своего духа и будущей лучезарной встречи. Прощай, друг мой, помни обо мне. Тебе клянусь я достигать высот, ибо ты в ослепительном свете показал их мне. То были чудные минуты. -------------------
5/IX–17. «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать!» (узнать откуда)64. В первых главах говорится о мнимости языческих богов, побежденных молящихся в храме не щадили. Значит ли это, что боги бессильны? Варвары щадили христиан не по своей доброй воле, а по благодати Христовой (узнать, прочесть эпоху переселения народов). Отчего же милосердие коснулось лишь нечестивых? Оттого, что Он «солнце Свое сияет на злые и благие»65. Но как это совместить с тем, что в день Страшного Суда воздастся каждому по делам его? Дело вот в чем – окончательное воздаяние будет конечно по заслугам (отсюда свобода воли и величие человека). А во временном бытии у Бога есть причины (ничего поражающего в данном случае нет у Августина)66. Изучить апостолов.
__________________
7/IX<1917>. Люблю ли его? Безумно хочу свободы. Главное – не знаю – что ему во мне. Когда он здесь – легко, чудесно чувствуется, что «это то», дружба, а когда нет – вся горю и сгораю в пламени любви. Как же быть? Ты говоришь, не нужно останавливаться над этим, но как же! Ведь я люблю его. <Дальше зачеркнуто М. В. Юдиной: «Мой друг, ужель ты не слыхал вчерашней ночью шум победный, ветр деревья колыхал, как будто трубный возглас медный!»>
Дух твой да благословит меня на подвиг крестный. Я ему причинила боль. Для чего я говорила эти злые слова! Прости, прости! Пойми, что я света хочу, света и все, что во тьме светит, люблю и благословляю.
14/IX<1917>. Было удивительно, было чудесно, чем навсегда была преодолена преграда непонимания и вражды, были опять глубокие слова, говорящие о духовной близости, было полное преодоление, полная искренность, было чувство безграничного доверия и дружбы<,> и золотой осенний лес так вкрадчиво шумел, и тихо струились воды у ног наших, природа благословляла наш союз, наши совместные странствия. Было именно счастье. – Боже мой, как я ему предана и благодарна – но – Ты видишь меня. Я чрез него иду к Тебе, ибо одного Тебя жажду вечно, одного Твоего света и Истины. Но я знаю, что угодно Тебе – любить его, ибо Ты благословил Любовь здесь, на земле.
Слава в вышних Богу и на земле мир, и в человецех благоволение67. Господи, Господи, благодарю Тебя за все. «Благословен и день забот, благословен и тьмы приход»68. За все, о мой Боже, благодарю. Как прекрасен мир Твой! «Странное звено меж мной и миром снова возникает». «Der Viederschein Gottes – liebende Menschenherzen»69.
Аминь
Он уезжает – когда снова увидимся – неизвестно, ибо в это время уеду я. Господь да благословит его жизнь, его мечты и труд. Я всегда о нем буду думать, всегда дух мой будет ему благодарен за тот свет, что он мне показал в ослепительном блеске. Я люблю его особенною, светлой любовью, которую Ты, о Господи мой Боже, благословил. Прощай же, друг мой, светлый и прекрасный, прощай и помни обо мне. Аминь
Вдруг стало страшно и жутко. Ведь он уехал на фронт, «снаряды будут летать над его головой», над его, а не над моей, он пошел в огонь и кровь, а не я. И я как-то сразу этого не поняла, как-то не сообразила сразу, что он может не вернуться, о Господи, Боже, сохрани его средь бурь и битв! Он сейчас не должен умереть. Господи, что я говорю! Я не знаю, но это будет ужас, ужас. И я буду виновата целиком. Господь мой, Бог мой, сохрани его, смилуйся! Аминь
Нет, да не будет этого. Это невозможно! Он вернется цел и невредим. Конечно, я подожду его с отъездом.-------------------------
Друг мой, скорее, скорее, я жду тебя. На фронте тихо – он будет жив. О, почему у меня не хватило сил идти туда.
Вернулся жив и невредим и весел, как будто не был там, где бой, где огонь и смерть. Все-таки это странно, странно, эта привязанность к жизни, ее благам так не совмещается с его основной духовной глубиной. Он действительно умеет жить в разных планах жизни, живя в одном, он как бы забывает о существовании другого, глубочайшего. Тут смешивается высшая мудрость с жизненной цепкостью.
____________________________________________________________
Сегодня тоже было хорошо, не так удивительно, как прошлый раз, но тоже хорошо-хорошо. И какая дивная осенняя природа! «Антиномичность истины доказуема – единство этих антиномичностей показуемо». Л. П.
Это удивительно глубокомысленно!
Никогда я не забуду этот тихий дом, утопающий в золотых деревьях и это вольное озеро. «Природа, свобода, эллинизм»
Зелинский70
Л.П. Надпись на книге о Блаженном Августине
«In amicitium memorandam, in aeternitatem doloras gaudio alquati in testimonium aurore». L.P.71 Ведь говорил же он это мне!
Ее, конечно, никогда, никогда уже не будет.
Все кончено.
Но это останется навек – «и все рожденное во мне с твоим бытием сливаю» (Е. Оттен).
5/XI <1917>. Я видела его – тень пробежала по его лицу, он, конечно, не хотел бы меня видеть. Я ничего не сказала, ничего не скажу. Но хочу, чтобы он пришел и сказал свое последнее слово. Мне больше нечего говорить – он все знает. «Рыдающий Хлестаков»72 – это хорошо.
Но как я его люблю, как люблю, Господи, Ты видишь! Но этого не должно быть. В любви двух – женщина должна быть выше, должна быть просветленным, возвышенным ликом его. А я, о Господи, Ты знаешь, что я так неизмеримо ниже его.
«Er ist gekommen durch Sturm und Regen,
ihm schlug bekommen mein Herz entgegen.
Vie könnt ich ahnen dass seine Bahnen
Sich sich treffen selten meinen Vegen!» u.s.v.73
Aber es ist nicht gekommen74.
Значит<,> так было надо.
___________________
Ну, лето прошло, теперь неизвестно, когда его увижу, увижу ли вообще. Хотя нет, это немыслимо, это не случайно то, что нас соединяет. Помнишь ли ты все странствования по лесам и полям, все чудные слова, что были сказаны. Боже, благодарю. Друг мой дорогой! Когда тебя нет, еще живее чувствую твой дух, еще больше люблю тебя. Дорогой мой друг, как я тебя люблю! Слов нет, вся душа моя для тебя и тебе. Приезжай скорее. Твои цветы сияют и говорят о тебе.
Как это странно – так хотела ему писать, столько искренних слов и мыслей было к нему, а на бумагу не выливаются, прямо невозможно. Отчего бы это? Оттого, что люблю и сказать не могу.
Нет. Помни всегда<,> что ты любишь его в Боге. Что вас объединяет высший свет, его жажда. Господи?!
Отчего он не пишет! Господи! Я так его люблю! Ведь он мой свет, мой пламень, мой огонь! Господи?!
Я начинаю понимать, тут не так светло и просто, как казалось летом. Я все больше его люблю и все больше понимаю, как он далек от меня. Ведь сколько раз было у меня безумное желание ему сказать о своей любви, о своем преклонении. Но я не говорила, и знаю, что у него таких минут никогда не было. Писать ему сейчас не в состоянии, потому что не могу быть неискренней. Господи! Просвети меня снова, изгони чувство из души моей. Да не возлюбит она никого превыше Тебя! Господи! Но как объяснить эти удивительно светлые минуты прогулок и бесед, когда так глубоко и искренно его глаза смотрели в мои, и голос звучал дружественно-просто и души летели друг другу навстречу.
Да не будет этого! Господи! Да не возобладает человек! Спаси меня!
О, Господи, Боже мой! Благодарю Тебя! Душа все дальше уходит, рассеивается. Дух получает силу и крепость. Аминь.
Да не возобладает человек!
29/XI <1917>: Все кончено.
«Любви моей предела нет.
Предела нет прощенью.
Пусть в бездну униженья
Ты словом вверг меня своим.
Надеждам нет конца моим.
Я знаю лишь один ответ
Я говорю – приидет свет».
Господи! Прости, что ответила ему зло и оскорбленно! Ведь он не должен был меня любить! Пусть он будет могучим и свободным, а я сама найду свой путь. Той высоты, на которую он поднял меня, того света, которым освещал, той радости, того чудного времени никогда, никогда не забуду. Я ему благодарна навек.
Но<,> значит<,> так нужно. Да будет воля Твоя, Боже!
Мне хочется с ним проститься, сказать ему о самом глубоком и нежном, что есть в душе, сказать ему, что ни тени злобы, ни тени обиды к нему не питаю. Я знаю, что не достойна его любви. Может быть, когда-либо я таковой сделаюсь? Не знаю.
Может быть, мы вообще не созданы друг для друга? Все равно. Пусть он знает, лишь благодарность питаю к нему я.
Прощай, далекий друг. Молись за меня. Прости меня. Иду к свету, верю в путь. Иди и ты, да хранит тебя Господь, который равно любит и тебя, и меня. Аминь
14/Х<1917>. Эстетика (Каратыгин)75.
1750. Баумгартен76. Разные формулы «совершенства чувственного познания». Недостатки – рационализм и субъективизм. Затем суживание содержания понятия, признавая таковым – лишь красоту – классификация эстетических систем, как историческая система, и как путь к построению настоящей системы. Двойственность эстетического переживания стоит в связи с противоположностью субъективизма и объективизма – предпосылкой берется историческое изучение.
_________________
О достоверности аксиом.
«Что есть истина?» Трудность построения эстетики увеличивается иррациональным существом эстетического переживания. Наука изучает отношение, а не сущность. Он <В. Г. Каратыгин. – А. К.> агностик и понимает эстетику, как часть психологии (до некоторой степени).
В области психической наблюдается, так сказать, «химизм»77.
Мы стоим пред вопросом: «что есть эстетика». Попробуем идти путем исключения, что не есть эстетика? Вернее, что составляет сущность эстетического переживания? Художественная изоляция, и эту мечту мы ставим во главу угла. Эмоции и волевые импульсы не исключены, но перенесены в особый план бытия. Концентрация, способность предмета подчинить нас себе. Интуитивное познание мира, как постэстетическая точка, как момент, связующий с жизнью. Такой же категории принадлежат моменты доэстетические. Эстетика исходит и нисходит жизненно.
II-ая лекция.
Исторический очерк.
Первоначальный синкретизм. До Эллады отсутствие эстетических воззрений. Первые зачатки у Гомера. Религиозный элемент, боговдохновенность, муза воспой! О чем же музы сообщили человечеству? О подвигах богов и героев. Безыскуственность поэзии. Гезиод (VIII в. <до н. э.>) отличается от Гомера (в Теогонии) тем, что допускает иногда вымысел, музы сообщают иногда и не совсем истинное. Отсюда вытекает проблема правдоподобия; музы умеют также сообщать абсолютно истинное. Отсюда исходит проблема типичности. У Гезиода впервые находим мы опознание эмоционального воздействия искусства. Пиндар (VI <в. до н. э.>). У него тоже вдохновенность свыше, но сильно подчеркивается субъективный элемент. Муза дает божественный огонь, а вся реализация уже чисто-человеческая, он подчеркивает эмоциональное воздействие, неизмеримо расширяет сферу его роли, что приписывает ему заклинательно-магическую силу.
Подводя общие итоги, мы период этих трех поэтов можем назвать религиозно-космополитическим. Цель искусства – сообщение человечеству богооткровенных истин, а отнюдь не наслаждение, которое, впрочем, тоже признавалось. Дальнейший шаг мы видим у Сократа. Но нужно различать Сократа исторического (Ксенофонт) от Платоновского. Реальный характер сократовской философии и эстетики (нравственный). Каллогатия – связь добра этического с эстетическим. Синтез красоты и морали. Соответствие внутренней и внешней красоты. Но последнюю он всегда опирал на чувственные образы. У него мы впервые видим понятие красоты, как отвлеченного качества, необходимость обобщения. В поисках этого обобщения и остановимся на полезном, т<о> е<сть> чем больше нравственное влияние предмета, тем более он красив. Но в таком случае получается релятивизм, ибо что хорошо для одного, дурно для другого. (Тут просто не согласна с Каратыгиным – у Сократа не могло быть такой относительности при его нравственной высоте). Разговор Сократа с Критеулом (у Ксенофонта) условность критерия. В отношении искусства к природе Сократ безусловно выше ставил природу, ибо искусство подражает. Но есть одно, в чем искусство выше: оно может собрать воедино разрозненные черты природы. Словом, мы опять встречаемся с типизацией. Кроме того, Сократ признавал идеализацию природных явлений (но это ведь сталкивается с правдоподобием). Интересен взгляд Сократа на дифференциацию искусств. В поэзии – текучесть, динамика, чего нет в изобразительных искусствах (статика), поэтому в них нужен характерный момент. Такую систему, как у Сократа, мы можем назвать утилитарным релятивизмом с примесью гедонизма. Танцу он придавал не только эстетическое, но и гигиеническое значение.
__________________
Переходим к великому Платону, божественному Платону. Его эстетика возвышенна и метафизична. «Гиппий Старший» – Прекрасное не приличествующее, не полезное, не приятное, ибо все это относительно, а красота едина и абсолютна. В «Пире» есть положительное обоснование эстетики, как вечной сущности, тождественной самой себе. Связь с ее реальным миром заключается в отблеске ее, лежащем на лице. Но как это красоту усваивает душа? Это мы видим в «Федоне». – Противоречие между возвышенной эстетикой Платона и реальной художественной действительностью. Поэтому художники изгнаны из Платоновской Республики. Платоновский Эрос – мост между Небом и Землею. Вдохновенность. Искусство не роскошь. Проблема воздействия искусства на человека.
____________________
Что же<,>и здесь конец (временный).
Все-таки жаль, но, значит, так надо.
______________________
Нет, как безумно я люблю его! Вот отослала эту записку, несколько слов с надеждой на примирение и уже так легко и радостно стало на душе!
Дорогой друг! Я верю, я знаю, ты придешь, ты простишь и поймешь! Как я люблю тебя, если бы ты знал!
Я жду!
Какая радость!
Нет, не надо. Это немыслимо – он выше, выше, выше меня. Когда говорю с ним, то подлинно смиряюсь, до того он подавляет своим умом и вдохновением. Сегодня даже тоска взяла от сознания своей безнадежной малости. Но пришел человек, который еще меньше, еще слабее, и стыдно стало за свою жадность. За каждую минуту жизни, да возблагодарит душа моя Господа Бога – Аминь. 14-IX-17.
__________________
Дело вот в чем: «Venn ich des Suchens müde var, erlernte ich das Finden»78. То, что я, как безумная, как бешеная, ношусь в путанице разнообразных книг, мыслей и идей, показывает неглубину моих увлечений. Нельзя с быстротой молнии перескакивать от христианской догматики к этике, от Плотина79 к Шиллеру80, от Владимира Соловьева к эстетике. Неужели это недостаточно интересно? Ведь это бессмыслица! То, что я так перебегаю, показывает отсутствие творческой работы собственной мысли в данном направлении. Действительно – интересно все, интересно колоссально! Но так как невозможно объять все сразу, то нужно идти постепенным ходом и стараться с наибольшей глубиной проникнуть в каждое отдельное учение, эпоху, явление. Нечего опасаться смены различных мировоззрений – постепенно и учителя находятся. Важен не порядок изучения – (конечно, хорошо иметь много сведений, представлять себе историческую картину развития человечества), а лишь глубина. Именно, нужно пережить и кантианство, и увлечение Соловьевым, и погружение в античный дух и средневековый романтизм. Всему свое время! Значит, я должна добиться от себя большей глубины и… соответствующей теоретической работы. Увидим, проба нужна непременно! Итак: История Религии, а тем более разбор христианской догматики сейчас осмыслены ппо двум веским причинам…
Нет, уже есть путь…
I. Психологию нужно знать просто для грамотности. Потом, нужно себе уяснить ее область для лучшего понимания гносеологии.
II. Шиллера люблю и перечитаю в связи с эстетикой.
III. Затем последует Шеллинг.
– Труден путь хождения по высям, глубок и темен мысли водоем… – – – – –
В путь!
Эстетика Шиллера и Канта
Нет, положительно его уроки пошли мне на пользу! Усилился интерес к фактическому, к истории человеческой мысли. Вот, например, ужасно хочется изучить романтизм, когда произношу слово «Jена»81 прямо радость охватывает. Боже мой, как прекрасен человек, когда Ты хочешь этого, и когда он сам делает из себя достойный сосуд!
____________________
«Твое чело люблю за гордость мысли,
Что светлый след оставила на нем.
Я знаю, труден путь по горным высям,
Глубок и темен мысли водоем».
Заметки о дирижерстве
<Зачеркнуто М. В. Юдиной: Итальянская симфония Мендельсона. А. Характер психологический, чрезвычайная жизнерадостность, стремительность, солнечность!>
Ерунда
Философия
Список сочинений Шеллинга
1/ Критический и философский опыт объяснения древнейшей философемы о происхождении зла среди человечества. 2/ О мифах, исторических сагах и философемах древнейшего мира («Memoralii», Паулус), Aus Schellings Leben (Плитт), Caroline (Ваутц)82.
История Христианской церкви
Первый апологет – Юстин, но еще до него писались апологии древнейшие – Аристида-философа и Квадрата-прозорливца. Дошел до нас лишь Юстин (он говорил, что в природе находит фигуру креста). Затем Тациан, Афинагор, Мелитон, Муниций Феликс, Арнобий83.
Нет, окончательно решено, что буду изучать в первую голову Шеллинга и Град Божий Блаженного Августина тоже.
Для примера: «Преславный град Божий, как всем времен течений, когда он между нечестивыми странствует, живучи верою, так и в одной недвижимости вечного жилища, коего ожидает терпением, покуда правда обратится на суд, имеющий получить знаменитую последнюю победу и мир, сим сочинением для тебя предпринятым, которое я тебе обязался издать, возлюбленный сыне мой, Маркеллине, защитить намерен против тех, которые богов своих предпочитают своему Творцу»84.
Бл. Августин говорит об объяснении грехов, ссылаясь на ап. Павла. Снисхождение к чужим грехам со стороны достойных людей справедливо наказуется Богом. Наказуются так же<,> как Иов.
_________________
Святость плоти? Августин ссылается на киников и на Сократа, презиравших плоть. Это странно – на то ведь и были они язычники! Думаю, что дело в том, что все творится по воле Господа. Это понятно – обещано воскресение, но откуда отпевание и все обряды церковные?85
Поучительно (15) уважение чужого, более того, вражеского закона86.
___________________
«Итак, пускай почтено будет за истинное, что добродетель, коею право живет человек, из жилища душевного членами телесными управляет, и тело святым бывает чрез употребление святой воли»87.
____________________
О самоубийстве – его безусловное запрещение<,> обоснованное чисто логически. (Вспомним, что об этом говорит Шопенгауэр)88.
_____________________
О войне – она свята, если Богом указуется89. Вот теперь понимаю, откуда такое отношение к ней у истинных христиан. (Начало – иудейские войны).
Персий90, ссылающийся на «познай самого себя» и обличающий безнравственность.
О философах – почему язычники не слушали Платона и предавались недостойным культам?91
___________________
Любопытны примечания о происхождении трагедии – «но как описывая побежденных Либером царей, не доставало материи, каждый год предлагать о том, то касались сочинители других царей, подобное бедствие претерпевших». В награду стихотворцам был даваем козел (отсюда слово) (или от деревянного масла, грима), сочинения, (воспеваемы делались для умилостивления Либера). В общем и у комментатора и у Блаженного Августина большая ненависть к театральным играм при богослужении. Думаю, что такое отвращение объясняется, во-первых, дурным знакомством с подлинным язычеством эллинским эпохи его расцвета. Во-вторых, чисто христианско-церковным апологетизмом. Впрочем, он, собственно говоря, и говорит всего больше о религии Рима времен империи. Отрицательное отношение к сатире (Греция), указание на то, что в Риме сие возбранялось. Заключение о недостойности греческих богов, которые, очевидно, сами требовали таких культов. Прославление римлян, которые объявляли актеров преступниками. Отсюда христианское заключение о недостойности богов, значит, на основании безнравственных культов!92
Глава четырнадцатая. (II) о Платоне, что он достоин почитания более, нежели боги с их безнравственными культами. В общем, у Августина замечается отношение к политеизму самое отрицательное, с высоты христианской он не видит того, что сложилось это исторически, что это было неизбежно (в особенности культ героев ему непонятен). У него все основывается на должном, и исторически сущее для него отрицательно. Но он не винит людей, но богов, иначе говоря, злых бесов, побуждающих людей к таким культам, ссылается также на то, что законы были перенимаемы, а не боговдохновенны.
Удивительно, он все время говорит лишь о нравах, о чем же умалчивает? О самом существе богопознания и о загробной жизни. – Порицает войну93.
– Это замечательно – все должны быть во Христе, частное благочестие не есть осуществление Царства Божьего.
_____________________
Что же говорит настоящая (беспристрастная) история о римской религии и нравственности? Гиро94.
«Римская религия несколько не заботится о душевном настроении, в котором должен быть молящийся». Римляне говорили, что религия и страх неразлучны. Это осталось и у христианской религии, и иначе не может быть, ибо пока человек не свободен, пока он не слился с Божеством абсолютно, то, конечно, у него благоговение перед высшим началом и боязнь, чтобы не в состоянии будет воспринимать эту высоту. «Господи, да не возобладает человек». Что это, как не страх Божий? Потом вот что: Гиро сам себе противоречит. Раз был страх, значит, было религиозное настроение, разумеется, в узких рамках, но ведь вообще культ есть основа религии, и в нем зародыш богопознания. – Римляне знали лишь государственную религию. Мне кажется, у них государство было подчинено религии, вообще одно без другого немыслимо, но первое признавало над собой власть последней. Не есть ли это подлинное начало теократии? Колоссальная разница между современной государственной церковью и должным грядущим церковным государством! Теперь нет свободы, но нет и теократии, «не воздали кесарево Кесарю». Там же церковь, как тело Христово, как всеединство в Боге. Прообраз этого у древних народов; они не были свободны, жизнь их была освящена. Грядущее же будет свободное подчинение, свободная отдача. «Да будет воля Твоя, да приидет Царствие Твое». Аминь. Да – о страхе в христианстве и в язычестве, они различны. В первом «да не возобладает человек», во втором – боязнь за свое именно человеческое счастье. Христианство освящало жизнь, ибо полагало ее цель не в себе самой, а вне, выше, язычество – не просто «санкционировало» ее проявления. Человек совершенен, могущественен, и Бог (еще сильнейший) смотрит на него благосклонно, если только он его чтит достаточно.
[На <1 сл. нрзб.> дальше, глубже, выше!
«Да будет полночь осиянней!»]
____________________
[Господи Боже! Прости мя рабу грешную]
Опять личное вторглось в общее, снова ограниченность частного бытия, снова недолжное! Да минет меня, Боже, чаша сия! Господи, да не возобладает человек!
Дальше о Граде Божием.
Августин порицает войну, вернее богов языческих, ее допускающих95.
___________________
Уехала из Питера, надолго оторвана от настоящего чтения.
____________________
Он был прав, мой опыт был неудачен, но я все же веры не теряю.
___________________
Евгения Оттен
О любви.
Когда ты смотришь на меня так долго и глубоко<,>
Я слышу: бьет великий час назначенного срока.
Я слышу: чей-то властный голос говорит – свершится.
Я знаю: это никогда с другим не повторится.
Быть может, много есть дорог у вспыхнувших желаний,
Но белых крыльев роз глубоки трепетанья
Гете. Надо же узнать его и иметь о нем собственное мнение, не ограничиваясь бессмысленным повторением чужых мыслей о его гармоничности!
«Derselbe»96
An die Türen vill ich schleichen,
Still und siltsam vill ich stehn;
Fromme Hand vird Nahrung reichen,
Und ich werde veiter gehn.
Jeder wird sich glücklich scheinen,
Wenn mein Bild vor ihm erscheint;
Eine Trüne wird er weinen
Und ich veiss nicht, vas er veint.
Молитва Святого Фомы Аквинского
Ты, который меня любишь, Иисус, воистину сокрытый здесь Бог, выслушай меня, молю Тебя.
Пусть Твое желание будет моим желаньем, моею страстью, моей любовью! Дай мне искать его, найти и выполнить! Открой мне пути свои, укажи свои стези! У Тебя есть свои предначертания относительно меня. Сообщи их мне и дай следовать им до окончательного спасения моей души. Равнодушный ко всему преходящему, лишь на Тебя устремляя свой взор, да возлюблю я все Твое, но Тебя особенно, Боже, Тебя!
Пусть мне покажется горестной вне Тебя всякая радость, всякое желание помимо Тебя невозможным, всякий труд для тебя сладостным, всякий отдых вне Тебя невыносимым!
Пусть во все часы дня, добрый Иисус, душа моя возносится к Тебе! Пусть вся жизнь моя будет любовью! Дай почувствовать мне, что всякое дело мертво, если оно не во славу Тебе! Дай, чтобы мое благочестие было не только привычкой, но постоянным сердечным порывом! Жизнь и счастье мое, Иисус, дай мне быть без притязаний в моем смирении, не рассеиваться в радостях, не падать духом в печалях, не быть суровым в умерщвлениях! Дай мне уменье говорить без уверток, бояться без отчаяния, надеяться без высокомерья, быть честным и непорочным! Дай мне порицать без гнева, любить без притворства, поучать без тщеславия, повиноваться без возражений, страдать без ропота!
О, Иисус, высшая благость! Даруй мне сердце, Тебя страстно любящее, чтобы никакое зрелище, никакой шум не могли оторвать его от Тебя! Сердце верное, сердце гордое, без колебаний и без падений неукротимое, вечно готовое к новой борьбе после грозы; сердце свободное, не соблазненное, чуждое рабства, сердце прямое, не знающее ложного пути! А дух мой, Господи, дух мой! Не будучи в силах забыть о Тебе и жадно Тебя ищущий, да сумеет он найти Тебя, Высшая Мудрость! Будь благосклонен к беседам его! Пусть доверчиво и спокойно он ожидает Твоих ответов, пусть он покоится на Слове Твоем!
Да поможет мне покаяние почувствовать тернии Твоего венца!
Да изольет на меня благодать Твои дары на пути изгнания!
Да упьюсь я Твоими радостями во славе небесной отчизны.
Аминь
Символ веры
I. Верую во единого Бога Отца,
Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и не видимым.
II. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единароднаго, иже от Отца
рожденнаго прежде всех век, света от Света, Бога истинна от Бога истинна
рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу, имже вся быша.
III. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагася от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася:
IV. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате и страдавша и погребенна:
V. И воскресшаго в третий день по писанием:
VI. И восшедшаго на небеса и седящаго одесную Отца:
VII. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Его же царствию не будет конца.
VIII. И Духа Святаго, Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, иже со
Отцем и Сыном споклоняема и сславима, глаголавшаго Пророки.
IX. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую церковь.
Х. Исповедую едино крещение, во оставление грехов.
XI. Чаю воскресения мертвых.
Х. И жизни будущаго века.
Аминь
Friedrich Schiller
Шиллер был моим первым учителем, моим великим другом и наставником…
Victor Hugo «Autrefois». XXIV97
<…>
Блажен человек…
L'enfance. XXIII98
<…>
25/IX<1917>. Уехала из Невеля. Был Л. Было не так, как должно было быть. Я виновата – нет должной простоты. Но это, в конце концов, неважно. Нужно твердо понять: что? Да все, что говорит о внутреннем человеке; говорю ерунду, дело не в том, хорошо, что еду. Надо, надо расти и научиться вынуть бревно из своего глаза! За эту зиму должна снова возвратиться к музыке – должна достигнуть совершенства. Много читать, думать и учиться быть простой и искренней. Боже мой Господи, как благодарю Тебя за то, что примешь меня в лоно своей церкви! Аминь
Петроград: как много людей друг от друга далеких, здесь плачет один, а другому легко. Что за холодный, неприятный город!
_________________
«Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил. А я умер; и таким образом заповедь к жизни послужила мне к смерти. Потому что грех, взяв повод от заповеди (?) обольстил меня и умертвил его».
(Послание к римлянам. VII-9-11)
Я пережила нечто удивительное – читая «Духовные основы жизни» Владимира Соловьева99. Глава о молитве – это святая книга.
И вообще! О Господи, за что Ты даешь мне столько счастья, не давая его ближним моим? Я благодарю Тебя безмерно, но также безмерно жаль мне их, видя, как они страдают, как живут во мраке и хаосе, я перестаю понимать Твой Промысел. Господи, дай и им того же! Аминь
Вчера впервые была на богослужении. Кажется, я приду к Христианству окончательно; хочу этого. Я в церковь первый раз иду, я Божьей благодати жду, я верю и надеюсь. Господи помилуй!
Аминь
Из Вячеслава Иванова (Молчание)
В тайник богатый тишины от этих кликов и бряцаний, подруга чистых созерцаний сойдем – под своды тишины, где реют лики прорицаний, как радуга в лучах луны. Прильнув к божественным весам в их час всемирного качанья, откроем души голосам неизреченного молчанья! О, соизбранница венчанья, доверим крылья небесам, порыв доверим безглагольный. Есть путь молитве к чудесам, сивилла со свечою смольной! О, предадим порыв безвольный души безмолвным небесам100.
Его же – Пасхальные свечи (Булгакову)
Пусть голод пленниц душ неутолим,
Все ж ночью вешней колокол пасхальный,
Как белый луч, в тюрьме сердец страдальный
Затеплится Новый Иерусалим.
И вновь на миг подвигнутся сердца,
И трепетно соприкоснутся свечи
Огнепричастьем богоносной встречи,
И вспыхнет сокровенное далече
На лицах отсветом Единого Лица101.
___________________
Сижу в Публичной библиотеке. Трудно читается бл. Августин (язык, главным образом), но я хочу и могу. Я добьюсь просвещения своего духа. Добьюсь? Откуда эта гордость? Нет, так или иначе, я еще не смею утверждать, но я, кажется, могу. Я еще не привыкла, мыслю слабо. Но, о Господи, не можешь не благословить труд духовный. Он во имя Тебя, ибо Ты же создал в человеке дух, жаждущий истины! Аминь.
Я отдаюсь Твоим волнам. Я ясно верю всем ветрам.
Собственно говоря, больше всего меня занимает проблема этическая.
Нужно выяснить:
Этическое начало в человеке. Его зависимость от религии. Этика первобытная. “ языческая. “ иудейская. “ христианская. Этика христианской эпохи, но построенная независимо.Ну, это исторический обзор.
Тут нужно различать следующее: I. 1) Область этического; 2) его соприкосновение с областью религиозного. Это в свою очередь опять-таки разделяется на: 1) собственно этическая система – основные элементы этики. 2) вытекает ли этика из религии?
II. Реализация в историческом процессе.
III. Очерк этических учений.
II построение зависит от следующего: если этика зависит от религии, то нравственная жизнь до- и после христианской эпохи должна существенно отличаться, т<о> е<сть> сообразно их основной внутренней разнице.
Или вот как. Согласно Вл. Соловьеву область этическая распадается на отношение к высшему, равному и низшему, к Богу, людям и природе. Отсюда благоговение, жалость и стыд. Поэтому можно в исторической реализации проследить все три категории, а тут уже точнее отделяется религиозное от этич<еского>. Значит, моя задача сводится к рассмотрению исторической реализации трех основных этических начал? (По схеме Вл. Соловьева). Значит, если бы я могла сама построить теоретическую часть, то ее же реализации бы искала в истории. Значит основа – I. определение того, что такое нравственность. II. Нравственность в истории. Но тут следующее затруднение. О чем я буду говорить – о нравах или о максимах – и то и другое имеет значение. Но и для меня, пожалуй, наиболее важным является первое. Каким образом в различные эпохи реализовалась та единосущная, от века данная правда доброго? У меня мышление не философское. Я разделяю бытие от мышления. Одно дело, когда люди жили – по правде ли, или по злу, другое, как это самое добро представлялось философам. Второе составляет историю этических учений, первое и есть моя задача, история нравов? Нет, не то, не могу определить. Но вот что нужно принять во внимание. Если (предположим, что оно определено, его суть и границы) добро дано от века, то является вопрос о грехопадении и свободе воли. (Помни изречение старого Гераклита – «Многознание уму не научает!») Дано ли это добро как факт первому человеку, или оно дано в идее и еще не осуществлено ни разу в жизни? Опять-таки как понимать осуществление – в коллективе или в отдельной личности? В коллективе конечно не было – ясно. А отдельные люди достигали добра? (Тут еще особенную сложность представляет вопрос о святости. Хотя это как раз проще – там добро, которое светится. Само действует из себя). Но опять-таки все зависит от того, в чем полагать этическую систему. Ибо ведь вопрос, может ли быть речь о добре одной личности. Ведь добро – есть слитность, органическое целое «Царство Божие», а один, как бы ни был высок, уже тем, что он один, не находится реально в добре. Значит a priopi ясно, что достижений добра в истории не было и исторический процесс можно рассматривать телеологически – как процесс приближения к Царству Божьему и весь интерес в том, есть ли действительно приближение или можно сделать глубоко пессимистический вывод? Тогда дело проясняется; что дало христианство в этом отношении? Вернее, было ли нечто подобное до него? (Ибо оно принесло идею Царства Божия). Вопрос о том, что давала каждая дохристианская религия для этого идеала. Вернее, было ли пророчество? Или как мыслился «идеал окончательного человеческого устроения» и насколько к нему приближалась жизнь? Ах, вот оно что! В таком случае телеологическая точка зрения не допускает разделения истории нравов и истории учений, ибо имеется один идеал. В нем не будет разделения мысли и жизни, поэтому и нужно исторически выяснить, как в данной эпохе этот идеал мыслился – и поскольку он осуществлялся. Ну, теперь, кажется, немного выбилась на дорогу! (Боже, как много надо учиться и какое счастье – мыслить!) Значит, моя этика будет этикой Христианской? Тогда ее не надо строить, а надо по св. отцам церкви и вообще по подлинникам, а также по всем великим философам построить образ Царства Божьего и искать его реализации в истории. Ну, пока до завтра.
6/IX-17 Нет, это все слишком висит в воздухе – надо много учиться и не принимать все случайные мысли за какую-то грядущую философию. Но на будущее время, для своих самостоятельных работ надо иметь в виду: 1) разработка этической проблемы в связи с религией. 2) Христианство (его понимание у Шеллинга и Влад. Соловьева). Ну, придет время, а теперь надо учиться.
Вот еще: о корнях европейского просвещения в Христианской догматике. К вопросу этики. Конечно, народная (пожалуй, вернее, простонародная) нравственность покоится всецело на устоях религии, на ней также основывается государственный строй. – Что касается плана занятий: окончательно решила предпринять исторический путь. Слишком еще темна для меня картина смены умственных направлений, слишком темно происхождение корней европейского просвещения. Поэтому по окончании Августина берусь <за> Целлера102 и все к этому относящееся.
II век (Апостольский).
Господи Боже мой! Неужели свершится благо величайшее и примет меня вера в святую ограду?103 Господи, как я хочу света Твоего, как изнываю во тьме!
Окончательно решаю следующий порядок: I. Блаженный Августин и его эпоха (в связи с изучением истории церкви (Робертсон104), а также падающим язычеством и неоплатонической философией). Широкое знакомство с гностиками, с манихейством. Изучение политической истории эпохи. Поскольку возможно и характера быта. Важно проследить развитие Августиновых идей в дальнейшей патристической литературе, а также корни их у первых апологетов в греческой философии, а также и на Востоке. Словом, всестороннее изучение эпохи Блаженного Августина или, вернее, от первых веков христианской эры до закрепления феодализма, примерно до X–XI веков (?). Параллельно с Августином также <изучать> всех замечательных людей эпохи. Также развитие христианского искусства. Затем разделение Востока и Запада – и, ergo <следовательно>, изучение христианского Востока. Придется также столкнуться с Исламом. Словом – знать, представлять себе всю жизнь во всей ее полноте данной эпохи.
Вот чудесно!
Писано в трамвае.
Смирение, смирение и смирение. Это начало богопознания. Блаженны нищие духом<,> ибо их есть Царствие Небесное105. Господи! Прости!
Да не возобладает человек! Избави нас от лукавого, и не введи в искушение.
Меня интересует чрезвычайно историческое преемство религии и философских систем, приведших к Христианству. Оно свершилось в бытии и в мышлении. Христос пришел, Логос мира сошел в мир. Значит, именно это время, историческое, в которое Он пришел, было достойно сего, было для того предназначено, Поэтому можно всю историю рассматривать телеологически (предшествующую?).
Священник Павел Флоренский. Столп и утверждение истины.
Живой религиозный опыт, как единственный законченный способ познания догматов. Сокровища св. Церкви. Церковность, как «пристанище, где умиряется тревога сердца, где усмиряются притязания рассудка, где великий покой нисходит в разум». Ее сверхрассудочность, ибо она Жизнь, < 1 сл. нрзб.> полнота божественная, бого-человеческая стихия. Истинная жизнь в православии, ибо в католицизме и протестантизме она заменяется понятием – в первом – каноническим, во вторым – научным. Православие показуемо, а не доказуемо.
* Много позже. Дело даже не в правоте православия. Л. В. прав, говоря, что «правота не исключает правоты» в данном случае.
<Нрзб. фраза на латин. яз.>
Жажда опереть себя на стоп и утверждение истины. В 10-й главе Матфея показана тщетность человеческого познания и необходимость для полного духовного ведения обратиться ко Христу.
Но «что есть Истина»?
У Влад. Соловьева – «всеединое сущее»: обращение к философии, т<о> е<сть> рассмотрение различного понимания этого слова у различных народов. У русского – истина, естина – от глагола есть. Русский язык отмечает онтологический момент. А если глубже вникнуть в слово – есть – тогда мы дойдем до дышать, жить, быть – значит, равномерно пребывающее существование (Das Sein, противоположное dem Verden, становлению)106. В русской философии – истина – это пребывающее существование.
У эллина – истина – нечто способное пребывать в потоке забвения, в летейских струях чувственного мира, нечто превозмогающее время, нечто стоящее и не текущее, нечто вечно-памятуемое. Истина есть вечная память какого-то ? сознания. Память – мнемосина – в высшей мере своей истина.
У римлянина – veritas – понятие морально-юридическое.
У семита (еврея) – истина – слово Божие – закон. «Скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет». Верность, надежда (отсюда – аминь – слово мое крепко). Следовательно у еврея истина не онтологическое, не гносеологическое, не юридическое, а историческое или теократическое <понятие>. Русское и еврейское определение – относятся к Божественному. Греческое и латинское – к человеческому. С другой стороны, русск<ое> и греч<еское> – философского характера, а латинск<ое> и евр<ейское> – социологического. Вот это:
По содержанию По форме
-------------------------------------------------------------------------
Непосредственно русское греческое
личное отношение истина aluneia
--------------------------------------------------------------------------
Опосредованное еврейское латинское
обществом
отнош<ение> эмет veritas
---------------------------------------------------------------------------
«Знание, которого не хватает прежде всего у человечества, это есть знание условий достоверности». Достоверность – чувство истины. Вопрос о достоверности сводится к вопросу о критерии. Всякое суждение или чрез себя или другого (имея в последнем свое достаточное основание) суждение непосредственное есть самоочевидность интуиции. Оно дробится на: 1) самоочевидность чувственного опыта – достоверно восприятие объекта, 2) самоочевидность интеллектуального опыта – достоверно самовосприятие субъекта, 3) самоочевидность мистического опыта – достоверно восприятие субъекта–объекта.
_________
«Истина – есть интуиция–дискурсия» – Флоренский.
_________
И с Флоренским приходится на время распрощаться.
Так надо, значит.
_________
Тожество мертвое в качестве факта, вечно-живое в качестве акта.
А = В107
_________
Ничего здесь нет особенного. Я просто не все поняла сначала.
__________________
Лев Великий! Мой друг и близкий и далекий! Твое чело люблю за гордость вечно юной мысли, что светозарный след оставила на нем! Я знаю – труден путь хождения по высям, глубок и темен мысли водоем, я не хочу
____________________
Это не любовь! Ты, о Господи Великий, между нами, Его свет люблю я в нем, его речи полны Твоей благодатью. ––––––––––––––––
____________________
О, приди, приди, сердце мое разрывается от смертной тоски. Я хотела ни от кого не зависеть, но ты своими вдохновенными речами призвал меня. О, если бы я не понимала причину твоего отсутствия; я не знаю: вдруг ты не понял меня, понял ложно? Если бы я знала, что ты ушел навек, я бы смирилась, о верь мне, смирилась бы окончательно. Но надежда на то, что опять увижу, не дает мне покоя.
О, приди, приди и скажи, что я тебе: близкий ли дух, или ничто, песчинка с большой дороги.
Впервые во мне – одинокой и гордой – тоска по ответной душе; по воле твоей я лишилась свободы. Как с большой дороги?
____________________
Я жду тебя, звуки музыки моей слагаются в стройные хоры и летят через спящий сад к тебе. Ведь ты так близок, так удивительно близок, и так недосягаемо далек. Отчего ты ушел? Слышал ли ты гениальные аккорды Бетховенской сонаты, слышал ли ты как Шумановой песнью стучалась я к тебе в душу? Услышь и приди!
О как я тоскую по его вдохновенным речам и глубокому взору! Я не понимаю, ума не приложу, отчего он не приходит, отчего он забыл? Или не забыл? Лишь испытание моей силы? Как бы там ни было, этого быть не должно. Я должна быть абсолютно свободна и любить по-человечески никого не должна. Да минет меня падение Жанны Д'Арк! Господи, помоги преодолеть мир!
Но я все же не понимаю его, отчего он ушел от меня, ведь он знает, как много <значит> он для меня? Нет, нет и нет! Я должна быть одна перед Тобою, о Господи Боже мой!
Amen
Cмерть. Ни минуты покоя, ни минуты не принадлежишь себя, терзания.
– Zviegespräch
«Du darffst nicht veinen, du darffst nicht lieben, du sollst vergessen sein Angesicht; hinveg die allzumenschlichen Triebe! Du stehst ja vor dem evigen Licht!» – Ich veiss, ich veiss, hab doch geschvoren an meinen Gott die heilige Sсhvur: ich geh nach meines Heilands Spur. Doch jetzt… Als vähre all's verloren. Die Brust zerspringt vom glüh'nden Vehe, die Ruh ist hin, das Herze braust, und vo ich gehe, 108
«Как я люблю ваш мирный дом!
О, как все дорого мне в нем!
И тихий скрип косых дверей
И говор ласковых людей!
______
Пусть от смертной тоски разрывается грудь
Я смиренно свершу одинокий свой путь.
О, забудь же меня, поскорее забудь!»
________________
Leo – Нет – в нем не много недостатков – главное, совершенно нет динамичности, нет градаум, нарастания, а лишь неподвижное перечисление немого величия неба и человеческой силы.
_______________________________________________________________________
Он знает<,> как я его люблю! Пустынная, залитая солнцем улица, и мы идем тихо-тихо, он рассказывает о Египте… Господи, как я его люблю, как люблю!
Какое солнце, какая радость! Голубизна небесная спускается ко мне в душу и расцветает там в моей огромной любви!
Дорогой друг! Моя любовь безгранична – но, знай, я ничего не хочу от тебя, ничем тебя не буду печалить.
Да пошлет Господь Бог тебе счастья, да будет –––––––
Dicté en presence du glacier du Rhône109
<…>
2/XII <1917> Неужели любовь? Но не все ли равно, как назвать? Я без него не могу жить. Но – я не хочу печалить Вас ничем. Сегодня я почти сказала ему всю правду – и больше не надо, не надо. Ведь невозможно и не нужно, чтобы мы оба растворились в любви. Особенно это невозможно для него, немыслимо… Как удивительно зазвонил колокол – он говорил о чудесах и привидениях, как вовремя позвала нас истинная жизнь.
«Эти длинные ночи без сна и молитвы.
Эта тяжкая горечь не пролитых слез…»
Надо мною сомкнулись холодные воды
Неподвижной, глубокой реки.
Пусть бегут и уходят мгновенья и годы
3/XII <1917>. Вчера все раскрылось – кто сказал первый? – Мы оба. Ничего больше не надо говорить. Всю ночь не спала и тихо плакала. Господи! Я потеряна в этом незнакомом, огромном счастье, я потеряна в его душе. Господи, я плачу. Прочти меня, Господи! Неужели это действительно любовь?
Novalis
«Ein Himmel mir und dir»111.
<…>
______________
Мечтателю112.
Ты в страсти горестной находишь наслажденье;
Тебе приятно слезы лить,
Напрасным пламенем томить воображенье
И в сердце тихое уныние таить:
Поверь, не любишь ты, неопытный мечтатель!
О, если бы тебя, унылых чувств искатель,
Постигло страшное безумие любви,
Когда б весь яд ее кипел в твоей крови,
Когда бы в долгие часы бессонной ночи
На ложе медленно, терзаемый тоской,
Ты звал обманчивый покой,
Вотще смыкая скорбны очи,
Покровы жаркие рыдая обнимал
И сохнул в бешенстве бесплодного желанья:
Поверь, тогда б ты не питал
Неблагодарного мечтанья.
Нет, нет! В слезах упав к ногам
Своей любовницы надменной,
Дрожащий, бледный, исступленный,
Тогда б воскликнул ты к богам:
«Отдайте, боги, мне рассудок омраченный,
Возьмите от меня сей образ роковой;
Довольно я любил;
Отдайте мне покой!»
Но мрачная любовь и образ незабвенный
Остались вечно бы с тобой.
___________________
16/XII <1917>. Тяжелое, мрачное время. Вот уже больше недели, как мы видимся только на уроках, как мы ничего важного не говорим друг другу.
17/XII <1917> ––––––––––––––––
21/XII <1917>. «Trocknet nicht, trocknet nicht,
Trähnen der errgen Liebe…»113.
О, если бы могла я плакать. Любви моей предела нет…
Одинокими странниками пройдем мы по этой печальной земле. Жизнь наша будет согрета ровным светом дружбы, мы будем радоваться чужому счастью, мы будем радостно плакать над великими книгами, но холодно и пустынно будет наше сердце.
Что же, я буду сильной, но не сейчас, не сейчас, когда он здесь, я умираю от любви. Это пройдет, я погружусь в свое искусство и «может быть, на мой закат печальный блеснут»114 вера и молитва.
Господи, помилуй!
23/XII <1917>. Да, я буду трудиться, я буду одинокой и сильной, но любви в моей жизни больше не будет. Я умру с этим печальным образом в душе. О, Лео, Лео!
«Твой взгляд глубокий и печальный»
Кадится день в бесплодной суете, / В трудах и праздности; – душа моя томится, / Приходит ночь, одна, в своей мечте (?) / Гляжу<,> как серый мрак медлительно влачится. / Вперив во тьму тоской горящий взор, / Я в ней ищу знакомых очертаний. / И лишь найду – опять немой укор / Мне шлет
____________________
Нет, единственное, что мне осталось, это стихи. Буду пытаться, буду писать, иначе не могу. Ведь и музыку люблю безнадежно, ведь и в ней я лишь сгораю в восторге преклонения, а творить не могу. Нет, буду пытаться, буду выливать на бумагу свои печальные одинокие думы.
Господи, зачем я его увидала.
______________________
Безмолвные книги лежат предо мной / и с тихим укором мне в душу глядят.
Вот благовест гулко понесся с церквей,
К вечерней молитве сзывает людей;
Идите, молитесь! Небесный отец
Услышит биение верных сердец.
Он вечною пищей ваш глаз утолит.
О, вы, что умеете чисто молиться,
Меня вспомяните в смиренных словах.
______________
Любочка Курновская115. Детка милая!
______________
In der Fremde
<…>
Rückkehr116
<…>
_____________
Ах, как хорошо очутиться в чужом городе, среди чужих людей, один в толпе со своим горем! Боже мой! –––––––––
_____________
Петрарка и Лаура. Дантэ и Беатриче. Новалис и София. Вячеслав Иванов и Зиновьева-Аннибал117.
К далекой возлюбленной118. Мейстер Экхарт и сестра Катрей119.
____________
Смерть. Смерть? Любовь и Смерть.
Тайны вечности и гроба.
L P L. P. L P L. P.
____________
Л. Л. В. П.
Какие глаза у него! Ни у кого я не видела такой смиренной ? печали в глазах!
Положить голову ему на плечо и плакать, плакать…
О, мой светлый.
О, как в тебе лазури чистой много,
И черных, черных туч!
Как ясно небо над тобой сияет отблеск Бога,
Как злой огонь в тебе томителен и жгуч!120
Todesstille fürchterlich!121
L. P. Люблю тебя, люблю, люблю.
_______________
«Хочешь, милый, простой, беззаветной любви,
Хочешь зло позабыть, что тонуло в крови,
Приходи, вот я вся пред тобой!
Мы пред образом тихо лампаду зажжем,
Я согрею тебя своим тихим огнем».
_______________
25/XII <1917>. Никакого праздника в душе у меня нет, Бога нужно возлюбить и заслужить. А сегодня было ужасно. Мама узнала, но как… Этот непроходимый либерализм, ведь они не понимают этого. О, если бы я была чиста и сильна, они бы чрез меня поняли. Твой свет, Господи, вошел бы в их жизнь чрез меня, но я так грешна и темна.София в творчестве Дантэ122.
Вот, что действует, действует из любви. Фома Аквинский и Дантэ. Софиургийный источник.
Трифон – символ Христа123.
_________
Синтез – эстетическое познание… ???
_________
В общем, у о. Диодора124 нет развития мысли. Начало всякой философии эзотерично, но из этого единого акта нужно ясно – логической работой мысли вывести систему. А у него просто повторение в поэтических образах одного и того же.
__________
Отец Диодор Колпинский.
__________
Пятница 2-го <марта 1918> (сретение)
__________
Это, конечно, не богословие, а просто богохваление.
__________
Плотин (избранные эннеады)126.
Эннеада V-ая – о трех первых субстанциях: эгоистическое стремление душ к утверждению независимого существования, как причина их забвения о Боге. Отрешенное от всего чувственного самопознание.
Как первая ступень к богопознанию, самопознание удостоверяет прежде всего в существовании единой универсальной души, от которой происходит всякая индивидуальная душа и всякая жизнь. Душа эта, в свою очередь, насколько она осуществляет целую систему идей, указывает на существование высшего над ней начала – божественного, вечного, неизменного, творческого ума, – как целостного архетипа всего существующего. Поелику же ум представляет в себе двойство мышления и бытия, то он предполагает такое же высшее начало абсолютно – Единое, которое, стоя выше бытия и мышления, служит верховною причиной обоих. Таким образом<,> Единый производит, а ум производит Душу. Эта теория единого начала, как основы двух других начал, не чужда была Пармениду, Анаксагору, Гераклиту, Эмпедоклу, в особенности<,> отчасти и Аристотелю. Эти три начала не чужды и нам, напротив все совокупности входят в нашу природу и составляют нашего внутреннего человека, причем последнему из трех сверхчувственных принципов соответствует наша живая душа, среднему наш рассудок, а первому, самому высшему – наш созерцательный разум. То, что мы часто не сознаем этих начал, не значит еще, что они нам не присущи и в нас не деятельны.
Душа – образ ума.
То, что душа стремится к инобытию, еще не объясняет самого факта ее; почему Великая Мировая Душа распалась на части? «Их дерзостное осуществившееся желание рождения» – ведь прежде нежели они родились, их не было, и значит, желание распада было в самой основной субстанции. Конечно, это не настоящий распад, ибо она присутствует повсюду, но почему и для чего <необходимо> существование индивидуальных душ? Ведь смысл жизни душ – всеединство, вхождение снова в свою Великую Мать, так зачем же последняя допустила распад? Чтобы этот круг имел целесообразность (не был «дурной бесконечностью»), нужно, чтобы Душе был этот распад необходим – «Душа – осуществленная во вне энергии ума». Что за невежество! Конечно, было и не только было. «Все в мире, по достижении полного совершенства или зрелости, обыкновенно производит всегда что-нибудь другое». Ум существует как ум, поскольку он мыслит сущее, а сущее существует как бытие, насколько оно, будучи мыслимо, дает уму возможность мыслить и существовать.
_____________________________________________________________________
Это безумно трудно, но я должна преодолеть! Долой всяческое бессилие и умственную лень! Кое-что прозрела! Боже, что за удивительный мир ноуменальных сущностей! Каким образом Плотин дошел до этого? Каким образом человек узнает об этих трех сверхчувственных ноуменальных сущностях? И потом: как это выходит, что человек отъединен? Ведь (по-моему) когда он как бы переселяется в область чистого созерцательного разума, он уже не ощущает себя самого? Но об этом-то и говорит Плотин в первом вопросе: «Отчего это происходит, что души забывают Бога, своего отца?» – Да, нет иного пути к пониманию, как постигать отдельно каждое слово!
Три сверхчувственных первопринципа: Единый, Ум и Душа. В человеке им соответствуют созерцательный разум, рассудок и собственно живая душа. Самопознанием последняя удостоверяется в существовании Единой Мировой Души. Отпадение же происходит по причине дерзостного стремления к свободному инобытию. Лишь только она его осуществила, она забыла о своем высоком происхождении, возлюбила чувственный мир превыше всего. Поэтому возврат в Первоединое возможен лишь тогда, когда душа оценит самое себя. Итак, когда душа, забыв все чувственное, погружается в самое себя, она удостоверяется в существовании единой нераздельной души, животворящей все существующее, придающей всему жизнь и образ. Она сама несравненно высшей природы, нежели все существующее (значит<,> у Плотина было представление о материи, о пассивном, темном начале, противоположном сверхчувственным первопричинам?). Но и сама <душа> не есть последнее. Ибо произошла от ума. Между им и ею такие же взаимоотношения, как между формой и материей.
То, что ум созерцательно обращен к Первоединому<,> и делает его умом.
__________________
И Плотину пришел временный конец.
Увы! Чудесно было.
«Geistliche Lieder»
Novalis
(Friedrich von Hardenberg)127
<…>
___________________
Тютчев Бессоница (ночной момент)
Ночной порой в пустыне городской
Есть час один проникнутый тоской,
Когда на целый город ночь сошла,
И всюду водворилась мгла,
Все тихо и молчит. И вот луна взошла,
И вот при блеске лунной ночи
Лишь несколько церквей, потерянных вдали,
Блеск золоченых глав, унылый, тусклый зов
Пустынно бьет в недремлющие очи
И сердце в нас подкидышем бывает
И так же плачется и так же изнывает,
О жизни и любви отчаянно взывает,
Но тщетно плачется и молится оно:
Все вкруг него и пусто и темно.
Час и другой все длится жалкий стон,
Но наконец, слабея, утихает он.
__________
LXVI
О чем ты воешь ветр ночной,
О чем так сетуешь безумно?
Что значит странный голос твой
То – глухо-жалобный, то шумный?
Понятным сердцу языком
Твердишь о неприятной муке,
И ноешь, и взрываешь в нем
Порой неистовые звуки!
О, страшных песен сих не пой
Про древний хаос, про родимый.
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди.
И с беспредельным жаждет слиться.
О, грез уснувших не буди:
Под ними хаос шевелится!
________
Сумерки
Тени сизые смесились,
Цвет поблекнул, звук уснул;
Жизнь, движенье разрешились
В сумрак зыбкий, в дальний гул…
Мотылька полет незримый
Слышен в воздухе ночном…
Час тоски невыразимой.
Все во мне – и я во всем.
Сумрак тихий, сумрак сонный,
Лейся вглубь моей души
Тихий, томный, благовонный
Все залей и утиши.
Чувства – мглой самозабвенья
Переполни через край!..
Дай вкусить уничтоженья,
С миром дремлющим смешай.
_____
Silentium
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои!
Пускай в душевной глубине
И всходят и зайдут оне,
Как звезды ясные в ночи:
Любуйся ими и молчи!
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая возмутишь ключи,
Питайся ими и молчи!
Лишь жить в самом себе умей:
Есть целый мир в душе твоей.
Таинственно-волшебных дум;
Их заглушит наружный шум,
Дневные ослепят лучи:
Внимай их пенью и молчи!
____________
Фонтан
Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится,
Как пламенеет как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной.
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.
О, смертной мысли водомет,
О, водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты!
Но длань незримо-роковая,
Твой луч упорно преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.
_________
LXXIII
Вечер мглистый и ненастный.
Чу! Не жаворонка ль глас?
Ты ли утра гость прекрасный,
В этот поздний, мертвый час?
Гибкий, резвый, звучно-ясный
В этот мертвый, поздний час,
Как безумья смех ужасный
Он всю душу мне потряс!
__________
День и ночь
На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканный
Высокой волею богов.
День – сей блистательный покров,
День земнородных оживленье,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и богов!
Но меркнет день, настала ночь;
Пришла – и с мира рокового
Ткань благодатную покрова
Сорвав, отбрасывает прочь.
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ней и нами:
Вот отчего нам ночь страшна!
________
Поэзия
Среди громов, среди огней,
Среди клокочущих зыбей,
В стихийном, пламенном раздоре,
Она с небес слетает к нам –
Небесная, к земным сынам,
С лазурной ясностью во взоре,
И на бунтующее море
Льет примирительный елей.
_________
18-го августа 1865 г., дорóгой
Ночное небо так угрюмо
Заволокло со всех сторон:
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одне зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой
Как демоны глухонемые
Ведут беседу меж собой.
Как по условленному знаку
Вдруг неба вспыхнет полоса
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса.
И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте,
Как бы таинственное дело
Решилось там – на высоте.
__________
CI
Как дымный столб светлеет в вышине,
Как тень внизу скользит неуловимо!
«Вот наша жизнь» – промолвила ты мне.
«Не светлый дым блестящий, при луне,
А эта тень, бегущая от дыма!»
___________
Близнецы
Есть близнецы – для земнородных
Да божества – то смерть и сон,
Как брат с сестрою дивно сходных –
Она угрюмей, кротче он…
Но есть других два близнеца –
И в мире нет четы прекрасней,
И обаянья нет ужасней,
Ей предающего сердца…
Союз их кровный, не случайный,
И только в роковые дни
Своей неразрешимой тайной
Освобождают нас они.
И кто в избытке ощущений,
Когда кипит и стынет кровь,
Не ведал ваших искушений –
Самоубийство и Любовь!
__________
CXLIV
О, вещая душа моя, о сердце, полное тревоги,
О, как ты бьешься на пороге как бы двойного бытия!
Так, ты – жилица двух миров,
Твой день – болезненный и страстный,
Твой сон – пророчески неясный,
Как откровение духов…
Пускай страдальческую грудь волнуют страсти роковые,
Душа готова, как Мария, к ногам Христа навек прильнуть.
Его стихи128
Надпись к Шатобриану129
Солнце низко. Ветер стих.
Подымись и душу вынь
Из темницы душ слепых
Из гарема душ – рабынь
Из объятий тяжких сна,
Чтоб вспоенная водой
Сила пленная зерна
Поднялась звездой.
Солнце село. Ветра нет.
Слышишь душ подземный рост?
Видишь синий цвет
Неподвижных звезд?
Если ж слеп твой грустный взор,
И девичий слух простыл,
И тебе горит в позор
Голубой чертеж светил.
(Над бездонным в злой ночи
Океаном душ
Сплел он тонкие лучи
С духом лучших душ) –
Бедное дитя, не плачь, –
Есть волшебный мост,
Путь по нем широк и прост
На коне удач,
На коне веселом! Тех времен,
Как жестоко гнали христиан,
Как, хладея, сой покинул трон
Император Диоклетион, –
Тех времен возвышенная связь
Удивляет робкие сердца:
Христиане шли на смерть, молясь,
Император не хотел венца.
К тем героям есть обратный рост;
Посмотри в стекло правдивых вод, –
Весь сполна увидишь звездный свод.
Есть подземный путь – в колодезь звезд.
31/XII-17.
Печальный день, неверный и последний.
Друг мой, я вступлю на звездную дорогу!
Его стихи
Aequo animo130
Как на небо обращала
Жизнь моя беспечный взор,
Равнодушием встречала
Равнодушных звезд укор,
На полях России дальной
Я, бывало, ночи жду,
Вижу первую печально
Заблиставшую звезду.
Над простором онемелым,
Царством вечера и льда,
Взором пристальным и белым
На меня глядит звезда.
С разумением беспечным
Понимаю я намек,
Измеряю блеском вечным
Мой короткий, гиблый срок.
Покоряясь притяженью,
Долго в поле я стою
И готов беспечной тенью
Здесь же бросить жизнь мою,
Мне навязанное бремя
Здесь же на поле сложить,
Угадать другое время
И по звездным срокам жить.
Из просторных царств полночи
Веют сильных два крыла: –
Ночь полярных средоточий,
Ночь священная пришла.
Воды темных средоточий,
Как покровы шевеля,
Океан всемирной ночи
Лег на снежные поля.
Дрогнул полюс. Покачнулась
Золотая ось миров.
Над жилищем душ сомкнулась
Тяжесть медная валов.
Не спасти живые души,
Потопленный сев земли,
Над потопом мертвой суши
Выплывают корабли.
Высоко по синей тверди
Души верных расцвели,
И выносят их от смерти
Строем – звезды-корабли.
Но спасенья доброй вести
Равнодушно я внимал.
И меня корабль созвездий
Равнодушного спасал.
________ А если не спасал.
___________
Вечером, 31/XII-17
Господи, как тяжко мне!
4/I-18
Еду в Питер. Мы едем вместе. Сегодня пусто в душе, да это и хорошо – нужно одиночество, нужен покой, мир, только тогда можно творить, трудиться. Дирижерство лучезарное! Ты снова предо мною! Боже, как я люблю музыку! ––––––––––––––––
9/I-18
«Один, один – для новых удивлений»
11/I <1918>
«Труд и молитва – жизни залог до могилы!» – Больше правды, больше труда, вдохновенья, мысли! «Проснись, друг, покинь детский возраст!»
– Придет ли он?
«Подымись и душу вынь из темницы душ слепых»…
Люби его, люби, но высоко и бескорыстно, без этой глупой женской нежности! Неужели ты хочешь остаться на этой низкой ступени, неужели не хочешь к звездам, к небесам? Выше, дальше, сильнее! Люби его, люби всем существом, но не плачь, не растворяйся, не слепни! Неси ему всю себя, но ясно и радостно, от избытка, а не от недостатка! Излей на него все, что есть у тебя, но не забывай о том, что душа требует вечной, неустанной работы наполнения – а то, что дашь ты ему, что прольешь в его темно-глубокую душу?
Друг мой. Я пойду дорогой звездной, я достигну радостных небес! Для тебя!
____________________
13/I <1918>
«Мужайся, сердце, до конца –
И нет в творении Творца
И смысла нет в мольбе»131.
Есть и Творец и смысл, но не для меня. Как глупы все утешения чрез высокое и светлое, чем полон мир. Ведь в моей душе смерть, кто может излечить ее, кроме него? Хорошо одиночество, хороши книги и музыка, но не тогда, когда безысходная скорбь легла на душу. О, если бы он пришел и ясно сказал, что все кончено, тогда бы я нашла в себе сил, но эта надежда убивает меня, Да, воли нет у меня и, может быть, я снова гублю дирижерство. Но сейчас мне все равно. Спать и спать в серой мгле, пока не придет он… или смерть.
_________________
Милый, дорогой, любимый! Я верю, что ты придешь, придешь непременно! Ведь мне ничего, ничего не нужно, лишь видеть тебя хочу. Я верю, верю, что еще увижу тебя, какая радость, Господи! Приходи скорее, мой друг, мой свет, моя радость!
___________________
Безумные скитанья по холодному чужому городу с тайной надеждой встретить его!
А хорошо, что здесь есть дети, они увлекают и радуют! Приди, приди, приди!
____________________
Читаю Софокла132…
Роль хора –
«Носитель и блюститель настроения», «идеализированный зритель».17/I <1918> Предо мною одна цель – Дирижерство! Это будет моим излечением, моим выявлением во вне. И здесь прежде всего труд. А то, то неизлечимо. Так и буду ходить с этой раной. Надо же пережить. Надо быть героиней <–> «прими, прими в себе величье человеческое». А вчерашний вечер – кошмарное воспоминание, злая губительная фантазия. Никогда больше! In sich hinein133. Может быть, «на мой закат печальный блеснет любовь улыбкою прощальной»134. Да будет, Господи, воля Твоя.
Аминь
Видела Волынского135 – хороший он, незатейливый, но благородный, милый человек! Каким сном кажется все вчерашнее, просто не верится; и там, и дорóгой, все так неправдоподобно фантастично! Неужели это действительно так? Ах, скорее бы воскресенье пришло! Жду. Ну, сейчас, как-то спокойно, надо пользоваться этим. ---------
19/I <1918> Еще два дня ждать! Как я только доживу! Ах, чтобы лишь не ушла радость и сила. Это не любовь, это какое-то великое горение. Я верю в то, что оправдаются надежды… быть может в ином мире… О, мой свет! Но суждены мне испытания великие. Боже, дай силы мне на подвиг здесь!
МУЗЫКА И ОН.
__________________
Скоро лето! Господи! Как хорошо! По полям и лугам буду бродить и светла будет моя тоска по нем в лучах теплого солнца!
Я жду
____________________________________________________________________
Из Кузмина
Ты именем монашеским овеян,
Недаром гордым вырос, прям и дик,
Но кем дух нежности в тебе посеян,
Струею щедрой брызжущий родник?
Ты в горести главою не поник:
Глаза блеснут сквозь темные ресницы…
Опять погаснут… и на краткий миг
Мне грозный ангел в милом лике мнится136.
__________
Опыты I. Он не пришел! О, ужас, о страданье!
Он не придет… О, смерть, приди же ты!
Я истомилась в муке ожиданья,
В безумии несбыточной мечты!
II. Сердце бедное, многострадальное,
Замолчи! Больше нечего ждать!
Тебе выпала доля печальная,
Покорись ей, не надо роптать!137
Степной пожар, огнь всепожирающий. Какой образ! Трещит сухая трава, звезды чуть светят сквозь дым. Глухая ночь. Как страшно! Надо претворить в стихи!
24/I <1918>. Сегодня учитель139 был недоволен – неудивительно! Какая может быть работа в таком состоянии! Нет, довольно слез и стонов! Чего ты боишься? Неужели так слабо твое чувство, что умрет, если не будешь его постоянно орошать слезами? О, нет, оно еще сильнее будет, скрываясь в тихой глубине! Итак, довольно слабости! Труд, труд и труд. Повторяй беспрестанно это слово, претворяй его в жизнь! Твой предел еще далек, ты сама еще не знаешь, сколько мук ты в состоянии вынести. И – помни, они – учитель, друзья (конечно, не о близких речь идет) знать не должны. Помни – возвышенная стыдливость страдания «необходима»! Итак, «мужайся, сердце до конца». Господи, Ты все знаешь!
25/I <1918>. О страдании в исполнении: оно не должно быть явным – вот, смотрите, слушайте, я изливаюсь в слезах, я на краю гибели! Нет, горд должен быть человек, горд и стыдлив. Это почти одно и то же. Стыдно человеку всего, что ниже его, что идет из темных недр природы, что не просветлено сознанием, не отлито в волю, стыдно всего бесформенного, хаотического, темного. А не то же ли распущенное страдание, позволение самому обелить слезы на людях. «Смотрите, какой я elend140». Позор! Никто не должен знать этого. Ничего общего с истинным смирением нет в этом. Ведь Христос говорил «Когда поститесь, не имейте вида унылого»141 и т. д. Смирение заключается в том, чтобы быть незамеченным людьми, чтобы не выходить из круга, предназначенного тебе самой жизнью, следовательно<,> cвыше.
28/I <1918>. Конечно, не кончила, ибо опять нахлынула темнота! Где нет богов, царят призраки, где нет духа и души, господствует тело! Откуда бы взялись помыслы о латинском? «Если глаза твои соблазняют тебя, выколи их»142. Это нужно понять и исполнить. А потом вот еще: с каждым днем я становлюсь менее скромной! Какое им всем дело до меня? Не хорошо! Я мертвею, опускаюсь, и все из-за того… – – – – – –
Неужели это так кончится, неужели? Тогда он неблагороден и неблагодарен. Только этого быть не может!
Он придет!
Harre sein143
Но «harren»144 не значит пассивно, нет, нужно готовиться к встрече, расти нужно.
Господи! Прости меня грешную!
Днем 30-го <января 1918>.
Я должна напрячь все силы для дирижерства. Клянусь исчерпать себя до последнего предела.
Вечером. – Если хочешь признания других, признай себя прежде сама. Ты не должна хотеть, чтобы другие от тебя требовали меньше, нежели ты сама. А ты достаточно строга! Не успокаивайся же на одном признании своей слабости, это гораздо легче! Все чрез труд, все на крови, все заслуженно! Помни об этом всегда. К Радости придешь лишь «чрез скорбь и Волевой Порыв». Твои же слова! Боже, дай мне сил. Аминь.
«Какое адское мученье!
Сквозь мглу сердечной суеты
Я различаю яд томленья,
И бред обманчивой мечты!»
Нет, не нужно писать такие стихи! Это порочно, грешно. Неужели настолько неотразима красота этого чужого человека, чтобы ты забыла о нем? Какой ужас! Какая смерть и пустота в моей душе. Но оставим меня. Вера и Герман145 наполняют мою жизнь дивным светом.
Cтихи Вере и Герману
Над ними Господь простирает десницу
Слеза умиленья дрожит на ресницах
И дышит волной наболевшая грудь.
Я вижу над ними Господню десницу
Я вижу наш звездный…. путь
Не то!
«Die eine Seele sich das ganze Leben von der anderen nährt und belebt»147.
______________
«Denke an die heiligen Zeiten des Liebe»148.
______________
В любви двух –
Его свет.
_______________
Да не будет этого! Да не возобладает человек!
Да будет один Дух нашей вечной живой связью!
4/II – ст. ст. – <19>18
La bonté149
Безмерное спасибо великому роману, влившему силу в мое усталое сердце. Нужно быть добрым. Нужно любить всех. Нужно согревать людей, не нужно жалеть себя. Всюду, где можешь, твори благо. Тогда забудешь свои скорби. Охвати всех, «seid umschlungen, Millionen»150. Вот чего я должна от себя добиваться: доброты, простоты, скромности, труда, деятельности, продуманности.
Будь начеку!
Я хочу показать людям, что можно прожить жизнь без ненависти, будучи в то же время свободным и самобытным. Да, я постараюсь стать достойной внутреннего голоса своего. Помнишь, что говорила Зося: «Не есть ли мечта то, что должна стать, впоследствии развиваясь, душа?» Нужно стать равным самому себе, исчерпать до конца свои силы. Ах, будет радость и я увижу Зосю. Каждый день мечтаю о радости встречи. Скоро, скоро.
«Для ясных дней, для новых откровений
Переболит скорбящая душа»151.
__________________
4/II <1918>. А надо научиться голодать, это любопытно, полезно, ха-ха!
___________________________________________________________________
Отчего свидание с ним всегда кончается так ужасно, так прозаично, отчего я не могу ему высказать всей любви, нежности, преданности? Или всецело виноват он своей каменностью? Но это же не моя вина, он не любит меня и все тут!
Боже, как я выживу!
11/II-18. Мечты о славе и о любви; удивительной красоты поэтические образы, не поддающиеся воплощению в слове или звуке; непонимание современных событий и болезненно-чуткое к ним отношение, недостаток скромности, сдержанности в обращении с товарищами. Отсутствие напряженного творческого горения; громкий голос желаний плоти. И все это на фоне вновь возникающей связи с Богом. Какой-то высший голос завет, но так тихо, так осторожно, что нужна великая сосредоточенность, чтобы услышать его и пойти за ним. А этого как раз нет сейчас во мне. С одной стороны<,> хочу жизни, хочу безумно, как никогда, с другой, отвергаю ее (для себя) зная, что все это – ничто пред тем, что уже открывалось мне некогда. Поэтому я стою на месте и доступна воле всех ветров. Громче всего говорит жажда любви. Хочу, чтобы вся моя жизнь радовала и окрыляла кого-нибудь: кого-нибудь? И бесстрастно ты произносишь эти страшные слова? Значит<,>безразлично тебе – он ли это, или Лабинский152, или седой скрипач или еще кто-либо. Да… Пусть это ужас, но надо сказать правду. Я измучилась, устала от безнадежности, и это дает мне возможность ясно видеть всю тьму его души. Но я верю, что чувство мое вспыхнет снова после этого провала, ибо я знаю ведь, что навеки с ним связана, и что у него другой есть лик, светлый, огненный. Ах, как я ничего не понимаю!
А немцы идут…153
14/II <1918>. Нет, это вздор, я люблю лишь его. Вечернее солнце, закат, поле, лес, озера, первые звезды.
Доживу ли я до этого счастья?
Идти, идти ясным вечером, по большой пыльной дороге!
16/II <1918>. Молодость! Вот она, молодость! Смутно и радостно на душе, а дух молчит. Я хочу любви. Но за нею я вижу что-то другое, – слияние с природой. Я раствориться хочу в любви, чтобы этим восстановить связь с миром. Нет, не то. Я не понимаю ничего, хочу только солнца, солнца, вечернего, теплого, тихого солнца!
А хорошо одиночество!
Тишина, покой, сосредоточенность. Высоко над жизнью я живу, смотрю на нее издали, с примиренным благословением!
Публикация Я.С.Назарова и А.М.Кузнецова. Примечания А.М.Кузнецова
Архив Я. С. Назарова. Название дано при первой публикации, так как М. В. Юдиной дневник, естественно, не был озаглавлен, большая же часть его велась именно в Невеле. Дневник представляет собой 80-страничный блокнот форматом 20´15 см, с листами в линейку, в переплете. Записи велись М. В. Юдиной карандашом в хронологической последовательности, но с перерывами. Далеко не все записи датированы. Вторая половина дневника велась с последней его страницы – в «перевернутом» блокноте. Несколько страниц оставлены пустыми, возможно, для заполнения их постфактум. 1-я, «титульная», страница, на которой крупными буквами написано: «Подарено мне 28-го августа 1916 года от дорогих наших. г. Невель Россiя Витебской губ.» (см. текст), заполнена записями более позднего происхождения, отражающими до некоторой степени содержание дневника. Они сделаны, скорее всего, после того как М. В. Юдина перечитала его, и относятся, судя по внешним признакам: почерку, карандашу, да и старой орфографии, примерно к тому времени, когда она прекратила вести дневник в хронологическом порядке. Вот эти дополнительные записи:
«Философия Искусство Религия Вера
Оборона и наступление
Война и революция
Родина и интернационал
Владимир Соловьев Сергей Булгаков Николай Бердяев Братья кн. Трубецкие
Шопэнгауэр Ницше Гегель Фихте Шеллинг
Петр Великий <он в дневнике не упоминается. – А. К.>
Великая Эллада Пракситель Фидий Поликрет
Плотин Эннеады. Это грех – он не смеет говорить о Плотине <неясно, кто подразумевается под этим «он»>
Андрей Белый Andreas der Veisse Andrée le Blanc <то есть имя Андрея Белого написано еще и в буквальном переводе на немецкий и французский языки>
Николаевская 77/18 Бахтины».
Последняя запись – петроградский адрес Бахтиных – примечательна как первое упоминание М. В. Юдиной этой семьи. С Михаилом Михайловичем Бахтиным она познакомилась в мае 1918 г., когда он временно переехал в Невель по совету Л. В. Пумпянского, спасаясь от голода. «Невельский дневник» Юдиной обрывается до этого времени, поэтому в его основном тексте М. М. Бахтин не упоминается. Адрес Бахтиных, по-видимому, сообщил Юдиной тот же Пумпянский.
Опубликован: НС. Вып. 4. С. 8–18 (фрагмент, первые 16 страниц оригинала); ЛБЛ. С. 25–90; Вы спасетесь. С. 8–70 (примеч. С. 295–311).
1 Судя по этой дате, блокнот подарен М. В. Юдиной в день ее 17-летия – 28 августа по ст. стилю.
2 Осенью 1916 г. М. В. Юдина продолжала занятия в ПгК: в классе фортепиано В. Н. Дроздова (занималась у него с 1914 г.), кроме того проходила теоретические предметы у М. О. Штейнберга, И. И. Витоля, В. П. Калафати, обучалась чтению партитур у Н. Н. Черепнина, игре на органе у И. И. Гандшина, играла в студенческом оркестре на ударных инструментах (см. подробно об этом в ст.: Рензин В. И. В начале пути. (Годы учения). 1912–1921) // МВЮ. С. 178–189; см. также Автобиографию М. В. Юдиной <1946 г.>.
3 Эти значки соответствуют оригиналу, возможно, М. В. Юдина предполагала продолжить запись.
4 Ниже цитируется вымышленный дневник Дж. А. Больтраффио из VI книги («Дневник Джиованни Бельтраффио») II тома трилогии Д. С. Мережковского «Христос и Антихрист» – «Воскресшие боги. (Леонардо да-Винчи)». Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866– 1941) – писатель, философ, литературовед, плодовитый автор романов, проникнутых религиозно-мистическими идеями, книг и публицистики на историко-религиозные темы. В 1920 г. эмигрировал, жил и умер в Париже. М. В. Юдина быстро отошла от него, в зрелые годы уже не испытывала интереса ни к его творчеству, ни к его идеям «нового религиозного сознания», отталкивало ее и сотрудничество Д. С. Мережковского и его жены З. Н. Гиппиус (1869–1945) с гитлеровцами в годы Второй мировой войны.
Джованни Антонио Больтраффио (Бельтраффио) (1467–1516) – живописец и график, ученик Леонардо да Винчи (1452–1519), его работы находятся в крупнейших музея мира (в том числе в ГМИИ им. Пушкина). Некоторые знатоки (среди них Дж. Вазари) и ученые наших дней упорно приписывают Больтраффио два шедевра Леонардо – «Прекрасную Ферроньеру» (Париж, Лувр) и «Даму с горностаем» (Краков, Музей Чарторыжских).
5 Николай Александрович Бердяев (1874–1948) – религиозный философ. В 1922 г. был выслан за границу в числе большой группы отечественных интеллектуалов на так называемом «философском пароходе». Умер в Париже. М. В. Юдина, по-видимому, уже в молодости изжила свой интерес к его «философии свободы». В конце ее жизни составитель наст. издания выслушал от нее отповедь в связи с его собственным увлечением трудами Бердяева (известными ему в самиздате). Ее резко высказанное суждение сводилось к тому, что Бердяев – философ-экзистенциалист, а «экзистенциализм – это всего лишь салонная философия». «Салонная» прозвучала в ее устах, как синоним «светской», т. е. далекой от подлинной религиозности.
Приводимые М. В. Юдиной слова Н. А. Бердяева восходят к его книге «Смысл творчества». Скорее всего М. В. Юдина читала ее в след. изд.: Бердяев Н. А. Смысл творчества. Опыт оправдания человека. М.: Г. А. Леман и С. И. Сахаров, 1916.
6 Неизвестно, в каком издании читала М. В. Юдина трилогию Д. С. Мережковского (ее II том, см. прим. 4). Возможно, она цитирует (причем, цитирует точно) последнее к тому времени изд.: Мережковский Д. Трилогия Христос и Антихрист. II. Воскресшие боги. (Леонардо да-Винчи). Изд. 3-ье. Спб.: М. В. Пирожков, 1906. С. 199, 200.
7 Иоганн Готлиб Фихте (1762–1814) – немецкий философ, представитель немецкого классического идеализма, не допускал знания о бытии без созерцания Бога. Оказал большое влияние на формирование философско-эстетических идей йенских романтиков.
8 Фридрих Вильгельм Шеллинг (1775–1854) – немецкий философ, был близок кружку йенских романтиков. Стимулировал движение европейской мысли, в частности, очень значительно – русской, начиная от философских рефлексий любомудров и ранних славянофилов до В. С. Соловьева и, позднее, П. А. Флоренского и других, вплоть до
М. М. Бахтина и М. В. Юдиной. В беседах с В. Д. Дувакиным М. М. Бахтин говорит об этом прямо: «Его <Шеллинга> знаменитая «Философия откровения», его эстетическая теория – все это было очень близко и мне, и Марии Вениаминовне. Она, можно сказать, была шеллингианкой <…> Мария Вениаминовна вообще была настроена в духе Шеллинга, шеллингиански». (Бахтин–Дувакин. С. 272).
9 Георг Фридрих Вильгельм Гегель (1770–1831) – немецкий философ, представитель абсолютного идеализма, создатель теории диалектики как формы деятельности мирового духа. Для М. В. Юдиной, как и других представителей иррациональной философии, философия Гегеля не имела самодовлеющего значения. Его имя практически не встречается в ее статьях и письмах.
10 М. В. Юдина называет своих невельских и петроградских друзей:
Зося – Софья (Зофья) Штейнберг (1899 – ? ) – двоюродная племянница М. В. Юдиной, врач, профессор медицины, после революции жила в Варшаве.
Вера – Вера Оскаровна Оттен (1891–1983 ?) – переводчица, сестра Е. О. Тиличеевой.
Евгения – Евгения Оскаровна Тиличеева (урожд. Оттен) (1893–1980) – литератор и музыкант, крестная мать М. В. Юдиной. Участница религиозно-философского кружка А. А. Мейера «Воскресенье», в котором пребывала с года его основания (1917). Позднее вовлекла в него и М. В. Юдину, но вышла из него добровольно, как и М. В. Юдина, в связи с несогласием с некоторыми положениями нового устава кружка незадолго до его разгрома ГПУ. Арестована по делу кружка «Воскресенье» 25 декабря 1928 г. с угрозой 3-х-летнего срок лагерей, но была выпущена с подпиской о невыезде 30 апреля 1929 г. См. об этом: Обвинительное заключение по след<ственному> делу № 108–1929 г. / Публикация Ю. П. Медведева // ДКХ. 2000. № 4. С. 91–57. Позднее была снова арестована. Человек с тяжелой личной судьбой – провела 19 лет в лагере и ссылке как жена репрессированного капитана 1 ранга Сергея Александровича Тиличеева (1888–1937, расстрелян), – она оставалась преданным другом М. В. Юдиной до последних ее дней. Воспоминания Е. О. Тиличеевой о М. В. Юдиной «Мастер-исполнитель и слушатель» см. в ЛБЛ. С. 696–701 (ранее: НС. Вып. 2. С. 56–63). Два письма Е. О. Тиличеевой к М. В. Юдиной опубликованы в НС. Вып. 2. С. 65–68. Письма М. В. Юдиной к Е. О. Тиличеевой считаются утраченными. Письма Е. О. Тиличеевой к М. В. Юдиной, из ссылки и после освобождения, хранятся в архиве М. В. Юдиной (НИОР РГБ, Ф. 527, карт. 19, ед. хр. 9 и 10). Часть из них вошла в изданные 2-й и 3-й тома Переписки М.В.Юдиной (1946–1959) (РОССПЭН, 2008).
Лев – Лев Васильевич Пумпянский (1891–1940) – филолог и историк литературы, участник Невельского философского кружка, друг М. М. Бахтина, одно время был женихом М. В. Юдиной, способствовал ее приобщению к православию, был ее крестным отцом. (М. В. Юдина приняла святое крещение 2 мая 1919 г. в петроградском храме Покрова Пресвятой Богородицы, таинство крещения совершил протоиерей о. Николай Чепурин).
Нина – Нина Викторовна Пигулевская (урожд. Стебницкая) (1894–1970) – востоковед-сириолог, с 1946 г. член-корреспондент АН СССР. Входила в «ядро» кружка «Воскресенье», была арестована 11 декабря 1928 г. и с середины 1929 г. заключена в концлагерь на Соловках сроком на 5 лет. В 1931 г. была актирована по болезни и переведена в ссылку в Архангельск, см. об этом: К биографии М. М. Бахтина / Публикация В. И. Лаптуна // Вопросы литературы. 1991. № 3. С. 132, 137–138; также: Обвинительное заключение по след<ственному> делу № 108–1929 г. С. 92, 102. В 1934 г. получила разрешение вернуться в Ленинград, продолжала научную деятельность. Всю свою жизнь хранила дружбу с М. В. Юдиной и Е. О. Тиличеевой. Ее письма к М. В. Юдиной (1945–1969) хранятся в НИОР РГБ, Ф. 527, карт. 17, ед. хр. 30. Письма М. В. Юдиной к ней неизвестны.
Боря – Борис Михайлович Зубакин (Эдвардс) (1894–1938, расстрелян) – уроженец Невеля, масон-розенкрейцер, с 1915 до 1927 г. возглавлял петроградское отделение ложи розенкрейцеров «Астрея». Литератор, художник и скульптор – «очень маленький поэт», по словам М. М. Бахтина (см. Бахтин–Дувакин. С. 202). Посещал в Невеле и Петрограде собрания Бахтинского философского кружка. Арестовывался в 1922 г. (был отпущен), в 1929 г. с высылкой в Архангельск на три года и в 1937 г. – после ареста через некоторое время был расстрелян. М. В. Юдина, хорошо знавшая Зубакина, по-видимому, переоценивая свое увлечение его личностью в молодые годы, много позднее писала С. И. Леенсону, собиравшему сведения о выдающихся людях Невеля: «Зубакин, – если не ошибаюсь, умер в ссылке в Архангельске; я ему мало симпатизировала; он человек ярко одаренный, но в голове его, и в жизни, была бесплодная мешанина разнообразных людей и устремлений и поэтому он ничего путного и не совершил. Жаль его, но проку от него было мало». (Письмо 1 февраля 1957 г. // Юдина Мария. Жизнь полна смысла. Переписка 1956–1959 гг. М.: РОССПЭН, 2008. С. 199). Ср. ее слова с высказыванием М. Горького о Зубакине в письме к Б. Л. Пастернаку 18 октября 1927 г.: «У меня гостил месяца два знакомый Ваш – Зубакин <…> человек с хорошими задатками, но совершенно ни на что не способный и – аморальный человек». (Переписка Бориса Пастернака / Составители Е. В. и Е. Б. Пастернаки. М.: Художественная литература. 1990. С. 419–420). См. также нейтральное высказывание М. М. Бахтина о Б. М. Зубакине в очерке: Кузнецов А. М. М. М. Бахтин 11 октября 1973 года, от 5 до 7 вечера // ДКХ. 2003. № 1–2. С. 300.
11 Запись сделана после возвращения М. В. Юдиной из Петрограда в Невель, где летом 1917 г. она участвовала в открытии Первой детской площадки в Невельском городском саду. Возможно, здесь речь идет о том трудновоспитуемом подростке Акинфе, о котором она пишет в воспоминаниях «Февральская революция и Курсы Лесгафта (и немного о родном городе Невеле)». Источник цитаты на немецком языке: «Бог сотворил человека, но не его грехи» – «Исповедь» Блаженного Августина. Цитата встретится ниже в переводе фрагмента «Исповеди» М. В. Юдиной.
12 Имеется в виду мужской Спасо-Преображенский монастырь, расположенный на Красной площади Невеля. Одной стороной выходил на Монастырскую улицу, проходящую метрах в ста от дома Юдиных. Монастырь не сохранился, о нем см. в кн.: Невельская старина: Сборник материалов по истории Невеля XVI – начала XX века / Автор-составитель Л. М. Максимовская. СПб: Акрополь, 1993. С. 51–52.
13 Речь идет о сестре Флоре (Фруме) Вениаминовне Юдиной (1891–1961) и ее муже Моисее Лазаревиче Цейтлине, поженившихся тогда. Их первенец Яков умер в 1917 г., второй сын, родившийся в 1921 г. также был назван Яковом. О Ф. В. Юдиной и М. Л. Цейтлине Мария Вениаминовна написала воспоминания // Вы спасетесь. С. 179–181.
14 Владимир Сергеевич Соловьев (1853–1900) – философ, поэт, публицист, литературный критик, переводчик. Представитель христианско-платонического миросозерцания, он оказал решающее воздействие на русскую философско-религиозную мысль в смысле возвращения ее к духовным истокам и укрепления на твердом онтологическом основании. Для М. В. Юдиной философия и поэзия Соловьева до конца жизни оставались важнейшим духовным и культурным феноменом.
«Идеальные начала» В. С. Соловьева, на которые ссылается М. В. Юдина, заимствованы ею из ранней статьи Соловьева «Общий смысл искусства», в ней говорится о «всеобщей взаимопроницаемости, в которой сущность нравственного добра», см.: Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева. 2-е изд. под ред. С. М. Соловьева и Э. Л. Радлова. Том шестой. СПб.: Просвещение, [1912]. С. 76. Близкая мысль о победе любви «над непроницаемостью» есть и в статье «Смысл любви» (Там же. Том седьмой, [1912]. С. 152). В более позднем классическом трактате В. Соловьева «Оправдание добра» категория «проницаемости» трансформировалась в «собирание вселенной» (первично «в идее», в конечном счете – «в действительности»). (Там же. Том восьмой. [1913]).
15 Л. П. – здесь и далее: Лев Пумпянский. Также: Л., Л. В. П., L. P, Leo.
16 Сергей Николаевич Трубецкой (1862–1905) – религиозный философ, публицист, общественный деятель, последователь В. С. Соловьева. Возможно, имеется в виду изд.: Собрание сочинений кн. Сергея Николаевича Трубецкого. Т. V и VI. Курс истории древней философии. М.: Тип. Г. Лисснера и Д. Собко, 1912, и Т. III. Метафизика в Древней Греции. Там же, 1910. Было и другое издание «Курса истории древней философии» кн. С. Н. Трубецкого – М., 1915.
17 Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) – немецкий философ-идеалист, математик, физик, языковед.
18 Бенедикт (Барух) Спиноза (1632–1677) – нидерландский философ-пантеист.
19 Куно Фишер (1824–1907) – немецкий историк философии. Имеется в виду изд.: Фишер Куно. История новой философии. Перевод с немецкого юбилейного издания. Т. 1–8. СПб.: Д. Е. Жуковский, 1901–1909. Очерк о Гегеле («Гегель, его жизнь, сочинения и учение») вошел в 8-й том (1-й и 2-й полутома), о Фихте в 6-й, о Лейбнице в 3-й, о Спинозе во 2-й, о Канте в 4-й и 5-й тома.
20 Иммануил Кант (1724–1804) – немецкий философ, родоначальник немецкой классической философии.
21 Артур Шопенгауэр (1788–1860) – немецкий философ. Книга о А. Шопенгауэре не вошла в «Историю новой философии» К. Фишера, было ее отдельное издание по-русски, см.: Фишер Куно. Артур Шопенгауэр. Перевод с немецкого. Под редакцией В. П. Преображенского. Кн. 1–2. М.: Московское Психологическое общество, 1896.
22 См. примеч. 14. Тома III и IV Cобрания сочинений В. С. Соловьева вышли в 1911 г.
23 Павел Александрович Флоренский (1882–1937) – священник, религиозный философ, ученый, поэт. М. В. Юдина познакомилась с ним в 1927 г. в Ленинграде в доме своего духовного отца, друга П. А. Флоренского священника Федора Андреева (1887–1929). С тех пор она была связана с семьей Флоренских пожизненной дружбой, а личность и труды П. А. Флоренского остались навсегда для Марии Вениаминовны одними из главных нравственно-религиозных ориентиров. Она написала о П. А. Флоренском воспоминания. Известно одно письмо М. В. Юдиной к П. А. Флоренскому, 26 сентября 1931 г. // ЛБЛ. С. 302–303; Высокий стойкий дух. С. 206–208 (ранее: НС. Вып. 4. С. 98). Письмо П. А. Флоренского к М. В. Юдиной 19-20 апреля 1936 г. // ЛБЛ. С. 303 или: Священник Павел Флоренский. Сочинения в четырех томах. Том 4. Письма с Дальнего Востока и Соловков // Составление и общая редакция игумена Андроника (А. С. Трубачева), П. В. Флоренского, М. С. Трубачевой. М.: Мысль, 1998. С. 442–443. Духовному влиянию П. А. Флоренского на М. В. Юдину посвящена статья С. З. Трубачева «В общении с Флоренским. (М. В. Юдина и П. А. Флоренский)» // ЛБЛ. С. 543–572 (ранее: МЖ. 1989. № 13. С. 23–26; № 14. С. 19–21 – сокращенный вариант под названием «Только в Моцарте… защита от бурь»). О дружбе М. В. Юдиной с семьей Флоренских–Трубачевых пишут в своих опубликованных статьях и воспоминаниях внучки П. А. Флоренского О. С. Никитина и М. С. Трубачева.
В дневнике речь идет о кн.: Столп и утверждение истины. Опыт православной Qеодицеи в двенадцати письмах свящ<енника> Павла Флоренского. М.: Путь, 1914. У М. В. Юдиной скорее всего был в те годы собственный экземпляр книги о. Павла Флоренского, но судьба его неизвестна. Экземпляр, подаренный ей В. С. Люблинским в Ленинграде в 1943 г., хранится в семье Трубачевых–Флоренских. См. о нем в ст.: Никитина-Трубачева О. С. Над страницами «Столпа…» (о некоторых пометках М. В. Юдиной в книге священника Павла Флоренского «Столп и утверждение истины») // НС. Вып. 3. С. 52–60.
24 Августин Аврелий Блаженный (354–430) – теолог и церковный деятель, епископ Гиппонийский, родоначальник христианской истории, развернутой им в фундаментальном труде «О граде Божием» (между 412 и 426 гг.), в котором «граду земному» – государству – он противопоставил – «град Божий» (Церковь). Блаженный Августин оказал непреходящее воздействие на католическое богословие и церковную жизнь, отчасти и на духовный климат Европы вплоть до эпохи Возрождения. Его «Исповедь» (около 400 г.) остается до сих пор образцом интимной психологической прозы. См.: Блаженный Августин. О граде Божием. В 22 книгах. В 4 томах. 2-е издание. Киев: Типолитография И. И. Чоколова [4-й том, Киев: Типолитография АО Петр Барский в Киеве], 1906–1910. (Репринтное переиздание: М.: Спасо-Преображенский монастырь Валаамова подворья, 1994).
25 Якоб Бёме (1575–1624) – немецкий философ-мистик, духовный предтеча германских романтиков. Издание, по-видимому, знакомое М. В. Юдиной: Бёме Якоб. Aurora или Утренняя заря в восхождении. М.: Т-во А. А. Левенсон, 1914. (Репринтное переиздание с новым титулом: Аврора или Утренняя заря в восхождении. М.: Гуманус; Политиздат, 1990). Возможно, она читала Бёме по-немецки.
26 М. В. Юдина приводит с разночтениями (видимо, по памяти) полный текст стихотворения В. С. Соловьева «Ex oriente lux» <«С Востока свет»> (1890), как она часто делает в своем дневнике, без его разбивки на строфы. Возможно, ею оно было освоено в изд.: Соловьев Владимир. Стихотворения. Изд. 6-е. М.: Издание Сергея Соловьева. Типолитография Т-ва И. Н. Кушнерова и К°, 1915. С. 97–98.
27 По-видимому, имеется в виду Л. В. Пумпянский.
28 Вячеслав Иванович Иванов (1866–1949) – поэт, драматург, переводчик, историк античной культуры, филолог. С 1924 г. жил в Италии, перешел в католичество. М. В. Юдина не была лично знакома с В. И. Ивановым, но его поэзия пожизненно оставалась ее «настольной книгой». Одухотворенный символизм ее, как и вообще уникальность творческого мира Иванова, сводимого целиком к грандиозному акту религиозного мифотворчества, с юности и до конца жизни оставалась питательной средой для Юдиной, опосредованно отразившись в некоторых чертах ее исполнительства (прежде всего на его крайней возвышенности).
Приводимое М. В. Юдиной стихотворение В. И. Иванова называется «Икона» – из цикла «Мой дом. Мистический цикл», опубликованного вплоть до 1950-х гг. только один раз, в журнале, которым, вероятно, располагала М. В. Юдина, см.: Иванов Вячеслав. Мой дом. Мистический цикл // Русская мысль. 1916. Сентябрь. С. 4–5. М. В. Юдина пропустила одно строку. Должно быть:
О, двор багрецом убеленных овец,
Родимая путь уследивших обитель,
Сын отчий! (дальше, как у М. В. Юдиной).
29 Это стихотворение, имеющее название «Внутреннее Небо», входит в цикл «Мой дом. Мистический цикл» (см. примеч. 28. Там же. С. 4).
30 См.: Соловьев Владимир. Стихотворения. Изд. 6-е. С. 74 – у М. В. Юдиной стихотворение «а)»; с. 80 – «в)»; с. 84 – «с)»; с. 91 – «d)»: «В Альпах», у В. Соловьева – «поднимаются», не как у М. В. Юдиной – «подымаются»; с. 116 – «е)».
31 Неизвестно, по какому изданию М. В. Юдина приводит стихотворения Пушкина. Видимо, два первых цитируются по памяти, здесь больше всего отклонений от текста – пропусков, перестановок строф и строк, замены слов. Ближе всего к оригиналу «Воспоминание («Когда для смертного умолкнет шумный день»), в котором даже соблюдены прописные буквы в начале строки, чего в других случаях М. В. Юдина не делает.
32 Стихотворение В. С. Соловьева, см.: Соловьев Владимир. Стихотворения. Изд. 6-е. С. 203–204. У Соловьева «змей», а не «гад», как у Юдиной.
33 «Станет светом все, к чему я прикасаюсь, углем от чего я отказываюсь» Ницше (нем.).
34 В. С. Соловьев «Вновь белые колокольчики» // Соловьев Владимир. Стихотворения. Изд. 6-е. С. 213–214. Одно из любимых стихотворений М. В. Юдиной. Она цитирует его в статье «Дмитрий Дмитриевич Шостакович (К 60-летию композитора)» (1966).
35 «На том стою и не могу иначе» (нем.). Слова М. Лютера, произнесенные в ответ на предложение Вормского сейма (1521) отречься от ереси. Их М. В. Юдина любила цитировать. Мартин Лютер (1483–1546) – немецкий религиозный реформатор, проповедник, духовный писатель и композитор.
36 Цитата из стихотворения В. С. Соловьева «Дракон. Зигфриду» (1900), написанного в поддержку германского императора Вильгельма II, направившего войска в Китай для подавления восстания, которое затронуло интересы Европы. Теперь тому же Вильгельму, врагу России в Первой мировой войне, М. В. Юдина адресует те же строки Соловьева.
37 Платон (ок. 427–ок. 347 до н. э.) – греческий философ, ученик Сократа. Его «Диалоги» были постоянным чтением М. В. Юдиной, в которых ее привлекали и учение Платона о врожденных идеях, и рассуждения о добре, красоте и бессмертии.
Источник цитаты, приводимой М. В. Юдиной, не установлен.
38 «Суть» (нем.).
39 Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. М.: Скорпион, 1911. С. 11–15. М. В. Юдина в своем порядке цитирует стихотворения из «Канцоны I» в четвертой книге («Любовь и Смерть»), некоторые выпустила.
40 «Утренняя молитва» – из цикла «Сонеты» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 159.
41 «Три гроба» – из цикла «Эпические сказы и песни» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 116.
42 «Святая Елисавета» – из цикла «Эпические сказы и песни» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 118–119.
43 «Eden» – первое из семи стихотворений «Эпилога» второй части «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 201.
44 «Взыскующие Града» – из цикла «Разные лирические стихотворения» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 174–175.
45 «Венок сонетов» – из четвертой книги («Любовь и Смерть») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 33–41.
46 «Я иду по следу моего Спасителя». «Жизнь и смерть были бы для тебя освящены, если бы он с тобой их разделил» (нем.).
47 М. В. Юдина перевела духовную оду Х. Ф. Геллерта «Die Güte Gottes» («Господни блага»): «Wie groß ist allmächtigen Güte!» Cм., напр., в изд.: H. F. Gellerts sämtliche Schriften. Zweites Theil. Leipzig, 1775. S. 122–123. Христиан Фюрхтеготт Геллерт (1715–1769) – популярный в свое время немецкий писатель-моралист ярко выраженной протестантской окраски.
48 «Он заботился о моей душе». Аминь (нем., лат.).
49 «Розы в Субиако» – из цикла «Сонеты» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 160. У Иванова: «ползучей злости».
50 «Rosa in Cruce» – из цикла «Сонеты» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 156.
51 Заключительные слова второй части трагедии Гёте «Фауст» («Мистический хор»):
Все быстротечное –
Символ, сравненье.
Цель бесконечная
Здесь в достиженье.
Здесь – заповеданность
Истины всей.
Вечная женственность
Тянет нас к ней.
(Перевод Б. Пастернака)
У Гёте «ist's getan», а не «wurd's getan», как у Юдиной.
52 «В трудный (темный) час думаю о том, что блеск мироздания когда-нибудь войдет в твою грудь, и ты поймешь величие Бытия» (нем.).
53 «Rosa florida» – из цикла «Сонеты» в пятой книге («Rosarium») «Cor Ardens». Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть вторая. С. 156.
54 Цитата из стихотворения В. И. Иванова «Недаром вновь душа затосковала…», см. в записи М. В. Юдиной выше, а также примеч. 39.
55 М. В. Юдина называет известных английских философов, оказавших влияние на развитие европейской мысли. Фрэнсис Бэкон (1561–1626) – родоначальник научного материализма, автор знаменитой утопии «Новая Атлантида» (изд. 1627); Джон Локк (1632–1704) – философ-материалист, создатель идейно-политической доктрины либерализма; Джордж Беркли (1685–1753) – философ-идеалист, епископ, отрицал существование внешнего мира вне нашего восприятия и мышления; Дэвид Юм (1711–1776) – философ, историк, экономист, сформулировал основные принципы агностицизма.
56 Волонцевич – неустановленное лицо. Возможно, это призванный в армию невельчанин, знакомый М. В. Юдиной.
57 Мф, 7, 3.
58 «Как Генрих фон Айхенфельз [идти] к познанию Божьего мира» (нем.). Источник цитаты не установлен.
59 М. В. Юдина перевела с немецкого языка, вчерне, §§ 1–11 (11-й не до конца) из Первой книги «Исповеди» Блаженного Августина, по не дошедшему до нас изданию. Русский перевод «Исповеди» вышел впервые в 1914 г.
60 «Видел ли ты в ночи хотя бы половину Бесконечности?» (нем.).
61 «Одна душа всю жизнь питает и оживляет другую» (нем.).
62 «Волеизъявление Бога – любящие человеческие сердца» (нем.).
63 Стихотворение М. В. Юдиной, судя по дате, вписанное на этой странице позднее.
64 Иак. 4, 6 – «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать».
65 Мф. 5, 45.
66 М. В. Юдина кратко излагает содержание первых глав трактата Блаженного Августина «О граде Божием».
67 Лк. 2, 14. Песнь Ангелов, возвестивших Рождество Господа Иисуса Христа.
68 А. С. Пушкин. «Евгений Онегин». Глава VI, XXI.
69 «Отблеск Бога – любящие человеческие сердца» (нем.).
70 Речь идет о доме Юдиных в Невеле и об озере с тем же названием (Невель). После этого следует парафраз какого-то высказывания или мысли, принадлежащей филологу-классику и эллинисту Фаддею Францевичу Зелинскому (1859–1944), лекции которого М. В. Юдина слушала в Петроградском университете. См. об этом в ее воспоминаниях «Немного о людях Ленинграда». А к сказанному там М. В. Юдиной о Ф. Ф. Зелинском можно добавить слова другого его студента, оказавшегося, как и Зелинский, в эмиграции: «Величайший из эллинистов наших дней, автор многочисленных исследований, ставших классическими, Ф. Ф. Зелинский – не только ученый. Он прежде всего – провозвестник и сподвижник грядущего «Третьего <славянского> возрождения» <…> Влияние Ф. Ф. Зелинского не исчерпывается его книгами. И те, кому приходилось работать под его руководством, навсегда сохранят о нем память как об «учителе», в подлинном и глубоком смысле этого слова». (Бахтин Николай Михайлович. Из жизни идей: Статьи. Эссе. Диалоги. М.: Лабиринт, 1995. С. 116. – Впервые: Звено (Париж). 1926. 7 марта). Николай Михайлович Бахтин (1894–1950) – философ, филолог, культуролог, брат М. М. Бахтина. Воевал против красных в Добровольческой армии, оказался изгнанником. С 1932 г. жил в Великобритании, получил здесь степень доктора философии. М. В. Юдина с Н. М. Бахтиным не была знакома, в Невель он не приезжал.
71 «На достославную дружбу, на вечную, отчасти в страдании, радость, что засвидетельствовано утренней зарей» (лат.).
72 «рыдающий Хлестаков» – персонаж комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» (1835).
73 «Он пришел сквозь бурю и дождь,
к нему навстречу рванулось мое сердце.
Как и я предчувствовала, его дороги
Все реже будет пресекаться с моим путями!» и т. д. (нем.) – стихи М. В. Юдиной.
74 Но этого не произошло (нем.).
75 Заслуживает внимания нижеследующий конспект лекции В. Г. Каратыгина по истории эстетики в Петроградской консерватории, прослушанной М. В. Юдиной в 1917 г. (до ее слов в дневнике: «Что же, и здесь конец»…). Вячеслав Гаврилович Каратыгин (1875–1925) – музыковед, критик, композитор, педагог, музыкальный деятель. По образованию – ученый и практик–химик. Несколько забытый сегодня, В. Г. Каратыгин остается звеном в цепи русской музыкальной мысли (А. Н. Серов, В. В. Стасов, Г. А. Ларош, Ц. А. Кюи, Н. Ф. Финдейзен, и продолжатели – Б. В. Асафьев, И. И Соллертинский). Он обладал редким среди современников чувством нового, поэтому поддерживал (иногда с оговорками) все новаторские явления в русской и зарубежной музыке. Был одним из первых участников «Вечеров современной музыки» (с 1901 г.), апологетически относился к Скрябину, восторгался Дебюсси, Р. Штраусом (им, правда, не всегда) и Регером (последний был его кумиром и «слабостью»), высоко оценил музыку А. Шёнберга, с которым и познакомился во время приезда того в Петербург и Москву в 1912 г., написал о его концерте первую в России положительную рецензию, сравнив Шёнберга с Э. По, Ф. М. Достоевским и Ф. Гойя (в газете «Речь», 1912, № 339, и был удостоен за нее известным письмом И. Ф. Стравинского от 26 декабря 1912 г. // Стравинский И. Ф. Переписка с русскими корреспондентами: Материалы к биографии. Том I. 1882–1912 / Редактор-составитель и автор комментариев В. П. Варунц. М.: Композитор, 1998. С. 395). В. Г. Каратыгин первым же безоговорочно поддержал молодые таланты Стравинского (см. не потускневшую рецензию на первое исполнение в России «Весны Священной» // Речь. 1914. № 46) и Прокофьева, всегда доставлявшего ему «художественную радость» (среди многих рецензий Каратыгина – одна, с серьезным анализом Второго фортепианного концерта Прокофьева, так любимого М. В. Юдиной), в своих отзывах сочувствовал и новым сочинениям Н. Я. Мясковского.
В. Г. Каратыгин преподавал в ПгК историю музыки с 1916 г. (после скончавшегося профессора Л. А. Саккетти), по-видимому, вел занятия и в классе истории эстетики (что не отражено в его биографиях). Там его и слушала Мария Вениаминовна еще студенткой. К сожалению, о концертах М. В. Юдиной Каратыгин писал мало. Единственное его развернутое высказывание о ней встречаем по поводу концерта 26 февраля 1924 г., да и то критик пишет в основном об исполнявшейся пианисткой музыке Шумана и Метнера, о М. В. Юдиной же говорит следующее: «Юдина любит и высоко ценит Метнера, умеет гутировать его терпкие и жесткие, но часто очень оригинальные гармонические и полифонические комбинации, его оригинальные пианистические фигурации. И оттого, что она любит этого автора, его произведения очень ей удаются. Каждая пьеса выходит из-под пальцев ее такой крепкой, сочной, цельной, полновесной, точно она сама их сочинила. Много меньше удовлетворяет «Крейслериана» в передаче Юдиной. Зачем эти поминутные резкие подчеркивания, к чему эта торопливость и какая-то почти судорожная задерганность многих эпизодов?» (К<аратыгин В.> В Кружке друзей камерной музыки // ЖИ. 1924. № 14. 1 сентября. С. 16. В концерте были исполнены: Шуман Фантазия до мажор, «Крейслериана», Метнер Забытые мотивы, из 1 и 2 циклов).
76 Александр Готлиб Баумгартен (1714–1762) – немецкий философ, родоначальник эстетики как философской дисциплины.
77 Термин, типичный для Каратыгина-музыковеда, не порвавшего до конца своих дней с естественными науками. Обоснование необходимости этой терминологии он дает в своих работах: «Мы на каждом шагу пользуемся терминами биомеханика, психофизика, психофизиология. Почему <бы> эти системы словесных мостов от объекта к субъекту не обогатить для некоторых специальных целей еще одной новой конструкцией – психохимией? <и т. д.>» (В. Г. Каратыгин. Учение об основных элементах музыки // В. Г. Каратыгин. Жизнь. Деятельность: Статьи и материалы. I. Л.: Academia, 1927. С. 91).
78 «Уставая от поиска, я обучаюсь находить» (нем.).
79 Плотин (ок. 204/205–269/270) – греческий философ, основатель неоплатонизма, крупнейший философ поздней античности.
80 Иоганн Фридрих Шиллер (1759–1805) – немецкий поэт, драматург и теоретик искусства. Мир высоких идеалов Шиллера был чрезвычайно близок М. В. Юдиной, сохранившей на протяжении всей жизни пристрастие к его поэзии. Песни Шуберта на тексты Шиллера она включила в свой сборник, изданный в Музгизе в 1950 г. – стихи Шиллера перевели Н. А. Заболоцкий и А. С. Кочетков.
81 Так у М. В. Юдиной – Jена, латинскими и русскими буквами. Под Йеной она подразумевает «йенских романтиков», прежде всего Новалиса (Фридрих фон Харденберг, 1772–1801) с его философско-поэтическим мистицизмом, а также тяготевшего к «йенцам» философа Ф. Шеллинга, теоретически, с религиозной позиции, обосновавшего природу романтического искусства (хотя он при этом отрицал значимость художественной романтики Новалиса). Шеллингу, как и Новалису, в дневнике М. В. Юдиной отводится немало места.
82 Генрих Эбергард Готлоб Паулус (1761–1851) – профессор теологии в Йене, Варцбурге, Гейдельберге и других городах Германии, был другом Шеллинга, но в конце жизни порвал с ним. Г. Л. Плитт – профессор теологии в Эрлангене, исследователь жизни и творчества Ф. Шеллинга, см.: Plitt H. L. Aus Schelling Leben. In Briefen. Bd. I, II. Leipzig: Girzel, 1868–1870. Г. Вайц (у Юдиной в причудливом написании: Ваутц) – историк романтизма, издал письма Каролины Шлегель // Caroline. Briefe an der Geschwister, ihre Tochter Auguste, die Familie Gotter, F. L. W. Meyer, A. W. und F. <von> Schlegel, J. Schlegel u. а. herausg. G. Waytz. Bd. I, II. Leipzig, 1871. Каролина Шлегель (урожд. Михаэлис, в замужествах: Бёмер, фон Шлегель, Шеллинг) (1763–1809) – вдохновительница и центр кружка йенских романтиков, была во втором браке женой А. В. фон Шлегеля, в третьем Ф. Шеллинга. «Окрыленная натура, которая принесла с собою в мир чувство поэзии» (так сказал о ней Жан-Поль), она стала истинной музой Шеллинга.
83 Аристид (II в.) – афинский философ-апологет. Квадрат (Кодрат)-Прозорливец (II в.) – апостол из 70-ти, епископ Афинский, автор «Апологии» (Христа). Юстин (Иустин Философ) (II в.) – богослов и апологет, св. мученик. Тациан (Татиан) (II в.) – писатель-апологет. Афинагор (II в.) – писатель-апологет. Мелитон (II в.) – апологет, епископ Сардинский. Минуций (не Муниций) Феликс (III в.) – писатель-апологет, автор трактата «Октавий», философски обосновывающего христианство. Арнобий (II в.) – писатель-апологет.
84 Блаженный Августин «О граде Божием». Предисловие к I книге. Фрагмент в переводе с немецкого М. В. Юдиной.
85 Там же, изложение глав IX и X (о бедствиях Иова) из I книги.
86 Там же, тезис из главы XV.
87 Там же, глава XVI в переводе М. В. Юдиной.
88 Там же, главы XVII, XIX–XXIV, XXVI, XXVII. У Шопенгауэра осуждение самоубийства см., напр., в изд.: Шопенгауэр Артур. Афоризмы и максимы. Мысли. Том 2 / Перевод В. Ф. Черниговца. Спб.: А. С. Суворин, 1892. С. 1–15 (глава «О бесполезности самоубийства»).
89 Там же, глава XXV.
90 Персий Флакк (34–62) – римский поэт-сатирик.
91 Там же, книга II, главы VI и VII.
92 Там же, главы VIII–X.
93 Там же, глава XIV.
94 Ниже М. В. Юдина излагает фрагмент текста из кн.: Гиро Поль. Частная и общественная жизнь римлян / Перевод С. П. Моравского. CПб.: Л. Ф. Пантелеев, 1899. С. 349–350.
95 См. примеч. 93.
96 Имеется в виду вторая Песнь арфиста из романа Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1793–1796), написанная прежде как самостоятельное стихотворение (1795). М. В. Юдина в своей жизни не раз обращалась к нему (в дневнике – его первое цитирование), а в 1940-е гг. попросила Б. Л. Пастернака сделать его перевод текста песни Шуберта, написанной на эти стихи, для ее сборника песен Шуберта, что поэт и осуществил (см. об этом в воспоминаниях М. В. Юдиной «Создание сборника Шуберта», где Мария Вениаминовна отмечает, что «эта “Песнь арфиста” по музыке и стихам Пастернака есть одно из главных украшений сего сборника»). Приводим перевод Пастернака:
Подойду к дверям с котомкой,
Кротко всякий дар приму,
Поблагодарю негромко,
Вскину на плечи суму.
В сердце каждого – заноза
Молчаливый мой приход:
С силой сдерживает слезы
Всякий, кто мне подает.
В дневнике «Песнь арфиста» названа ничего не выражающим словом «Derselbe» –
«То же самое» (нем.), какое во многих изданиях (не только поэзии Гёте), как правило, предваряет стихотворение, имеющее то же название, что и предыдущее, в нашем случае: «Harfenspieler» («Песнь арфиста»), за второй Песнью арфиста обычно следует «Derselbe» – третья.
97 Стихотворение В. Гюго «Порой, когда все спит, я с радостной душою…» (1829) из цикла «Осенние листья». Его французский текст нами опущен (приведенная первая строка – в переводе Ф. Сологуба). Римское число в записи М. В. Юдиной видимо означает порядковый номер стихотворения в неизвестном нам издании В. Гюго – стихотворение «Autrefois…» всегда следует за стихотворением «L'Enfance» («Детство»), cм. примеч. 98.
98 Стихотворение В. Гюго «Детство» («Впустите всех детей. О, кто сказать посмеет…») (1830) из цикла «Осенние листья». Французский текст нами опущен (приведенная первая строка – из конгениального перевода этого стихотворения А. А. Ахматовой).
99 Статью В. С. Соловьева «Духовные основы жизни» (1882–1884) М. В. Юдина могла прочитать в Собрании сочинений Владимира Сергеевича Соловьева. Том третий. С. 301 – 416. Глава I «О молитве»: С. 315–335. См. примеч. 14.
100 «Молчание» (1907) – стихотворение В. Иванова из цикла «Сивилла» в первой книге («Пламенеющее сердце») «Cor Ardens» // Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть первая. М.: Скорпион, 1911. С. 52–53.
101 «Пасхальные свечи» (1905) – стихотворение 1 из диптиха «Солнце Эммауса» в первой книге («Пламенеющее сердце») Cor Ardens // Иванов Вячеслав. Cor Ardens. Часть первая. С. 58–59. Посвящено религиозному философу, экономисту, священнику (в эмиграции) Сергею Николаевичу Булгакову (1871–1944).
102 Эдуард Целлер (1814–1908) – немецкий историк античной философии, представитель тюбингенской школы протестантской теологии. Автор фундаментального 3-х-томного (в 6 книгах) труда «Философия греков в ее историческом развитии» (1844–1852). Сокращенное русское издание: Целлер Эдуард. Очерк истории греческой философии. М., 1913.
103 Напомним, что святое крещение М. В. Юдина примет 2 мая 1919 г., т. е. примерно через полтора года после этой записи.
104 По-видимому, речь идет о кн.: Робертсон Джеймс Креджи, Герцог Иоганн Якоб. История христианской Церкви от Апостольского века до наших дней / Перевод А. П. Лопухина. СПб.: И. Л. Тузов, 1891.
105 Мф., 5, 3. Первая заповедь блаженства.
106 «Бытие»… «Становление» (нем.). Ниже М. В. Юдина излагает или цитирует отрывки из Письма второго («Сомнение») книги П. А. Флоренского «Столп и утверждение Истины». С. 15–50 (см. примеч. 17).
107 «Столп и утверждение Истины». Там же. С. 48. Выше об «Истине», ср. там же. С. 43: «Истина есть интуиция, которая доказуема, т. е. дискурсивна».
108 « – Диалог.
Ты не должна плакать, ты должна любить, ты должна забыть его облик, прочь все человеческие порывы! Ты же стоишь пред вечным Светом!» – «Я знаю, я знаю, я же поклялась пред Господом священной клятвой: я иду по пути Спасителя. Но теперь… Как будто все пропало. Грудь разрывает жгучая боль, покоя нет, сердце готово вырваться из груди, и где я, и куда иду, <фраза обрывается>» (нем.).
109 «Продиктовано в присутствии милосердия Роны» (фр.). Строка из стихотворения В. Гюго. Далее следует французский текст стихотворения, опущенный нами.
110 «Колокол звучит. – Оставляет меня быть сломанной» (нем.).
111 Новалис. «Одно небо – мне и тебе» (нем.). Немецкий текст стихотворения опущен.
112 «Мечтателю» – юношеское стихотворение А. С. Пушкина (1818).
113 «Не сохнут, не сохнут
Слезы вечной любви…» (нем.).
114 Измененная цитата из стихотворения Пушкина «Элегия» (1830).
115 Любовь Дмитриевна Курнавская (Курновская) – уроженка Невеля. Мария Вениаминовна получила ложной известие о ее смерти (еще девочкой) от тифа, чем и вызвана эта запись. В 1950-е годы, после длительного перерыва, Л. Д. Курновская (теперь уже Курковская) разыскала М. В. Юдину, ее три письма хранятся в архиве М. В. Юдиной (НИОР РГБ, Ф. 527, карт. 15, ед. хр. 10).
116 Два стихотворения немецкого писателя-романтика Йозефа фон Эйхендорфа (1788–1857) – «На чужбине» из книги «Дань умершим» («Totenopfer») и «Возвращение» из книги «Песни странника» («Wanderlieder»).
117 М. В. Юдина называет имена четырех великих поэтов и их возлюбленных, вдохновительниц их поэзии. Франческо Петрарка (1304–1374) – итальянский поэт и Лаура де Нов (1301–1348), которой Петрарка посвятил две книги канцоньере: «На жизнь мадонны Лауры» и «На смерть мадонны Лауры», а также поэму «Триумфы». Данте Алигьери (1265–1321) – итальянский поэт и Беатриче Портинари (1266–1290), воспетая Данте в его произведениях «Новая жизнь» и «Божественная комедия». Новалис (Фридрих фон Харденберг) (1772–1801) – немецкий поэт-романтик и София фон Кюн (1782–1797) – невеста Новалиса, ей, рано умершей, посвящен его цикл «Гимны к ночи» (1800). Вячеслав Иванович Иванов – поэт, как мы поняли, духовно весьма близкий М. В. Юдиной, и Лидия Дмитриевна Зиновьева-Аннибал (1866–1907) – писательница, жена В. И. Иванова, его муза, а по словам Н. А. Бердяева, – «Психея» ивановских сред в «башне» на Таврической ул., 25, в Петербурге. «Бессмертному Свету» Л. Д. Зиновьевой-Аннибал посвящена четвертая книга «Любовь и Смерть» сборника стихотворений Иванова «Cor Ardens».
118 «К далекой возлюбленной» – письмо Л. Бетховена к неустановленному адресату, предположительно к Терезе Брунсвик, также – название его вокального цикла.
119 Мейстер Экхарт (ок. 1260–1327) – немецкий мистик-богослов. Сестра Катрей – духовная дочь Экхарта, о которой он написал вдохновенный трактат (1317).
120 Первая строфа стихотворения В. С. Соловьева «О, как в тебе лазури чистой много…» (1881).
121 Мертвая тишина ужасна! (нем.).
122 Неясно, какую работу, рассматривающую творчество Данте в аспекте софиологии, имеет в виду М. В. Юдина. Возможно, она уже была знакома со сборником С. Булгакова «Тихие думы» (М.: Г. А. Леман и С. И. Сахаров, 1918), в нем затронута эта проблема. Это могли быть также исследования Л. П. Карсавина, П. М. Бицилли или другие работы в обильной дантеведческой литературе того времени.
123 Трифон (III в.) – св. мученик, прославляется Восточной и Западной Церквями. Русская Церковь празднует день св. мученика Трифона 14 февраля н. ст. Неясно, из какого источника М. В. Юдина заимствовала параллель «св. Трифон – Иисус Христос».
124 Диодор Колпинский (1892– ? ) – секретарь русского католического экзархата в Петрограде. В первые годы после революции после закрытия католических приходов эмигрировал, с 1927 г. служил и преподавал в Люблине, издавал русский католический журнал «Китеж», с 1929 г. был настоятелем русской католической церкви в Харбине. М. В. Юдина могла слушать проповеди о. Диодора Колпинского в Петрограде.
125 Названы греческие философы: Парменид из Элеи (род. ок. 540 или 520 до н. э.), Гераклит Эфесский (конец VI – начало V в. до н. э.), Анаксагор (ок. 500–428 до н. э.), Эмпедокл из Агригента (ок. 490–ок. 430 до н. э.).
126 «Эннеады» Плотина М. В. Юдина, возможно, читала в единственном существующем до нашего времени переводе Г. В. Малеванского. Публиковались в философском отделе журнала «Вера и разум», 1898–1900.
127 «Духовные песни». Новалис (Фридрих фон Харденберг) (нем.). Немецкий текст опущен.
128 По-видимому, стихи Л. В. Пумпянского.
129 Франсуа Рене де Шатобриан (1768–1848) – французский писатель-католик.
130 Равнодушный (лат.). Стихотворение Л. В. Пумпянского.
131 Цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева «И чувства нет в твоих очах…» (1859).
132 Софокл (около 496–406 до н. э.) – греческий драматург, государственный и военный деятель.
133 Уйти в себя (нем.).
134 Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Элегия» (1830).
135 По-видимому, имеется в виду Аким Львович Волынский (Флексер) (1863–1926) – литературный критик, историк искусства, теоретик танца.
136 Стихотворение М. А. Кузмина «Ты именем монашеским овеян…» из цикла «Трое» (1909) в книге «Осенние озера» // Кузмин М. Осенние озера. Вторая книга стихов. М.: Скорпион, 1912. С. 98. Михаил Алексеевич Кузмин (1875–1936) – писатель, переводчик, композитор.
137 Стихи М. В. Юдиной.
138 Строка из стихотворения Ф. И. Тютчева «И чувства нет в твоих очах…».
139 Имеется в виду Н. Н. Черепнин.
140 нищий (нем.).
141 Мф. 6, 16. Слова Иисуса Христа из Нагорной проповеди.
142 Мф. 5, 27.
143 Нужно ждать (нем.).
144 «ждать» (нем.).
145 Вера Павловна Виноградова (1892– ? ) – композитор, жена Г. Л. Бика. Герман Леопольдович Бик (1896–1936) – композитор и пианист. Г. Л. Бик и В. П. Виноградова – друзья молодости М. В. Юдиной, они играла их сочинения. О них см. в воспоминаниях М. В. Юдиной «Немного о людях Ленинграда».
146 Будь начеку! (лат.)
147 «Одна душа всю жизнь питает и оживляет другую» (нем.).
148 «Думай о священной направляющей любви» (нем.).
149 Доброта (фр.).
150 «Обнимитесь, миллионы» (нем.) – слова из оды Ф. Шиллера «An Freude» («К Радости») (1785), использованные Бетховеном в финале Девятой симфонии.
151 Цитата из стихотворения А. А. Фета «Учись у них – у дуба, у березы» (1883).
152 По-видимому, имеется в виду Александр Иванович Лабинский (1894–1963) – дирижер и пианист, ученик Н. Н. Черепнина и Э. А Купера в Петроградской консерватории. Он эмигрировал в 1921 г., был профессором Русской консерватории им. Рахманинова в Париже, возглавлял там Русскую оперу. Виден на групповой фотографии дирижерского класса Э. А. Купера, 1921 г. вместе с М. В. Юдиной и другими студентами (см. вклейки в МВЮ и ЛБЛ).
153 Немецкие войска предприняли в начале 1918 г. наступление на Восточном фронте. На некоторое время оно было приостановлено после подписания В. И. Лениным 3 марта 1918 г. Брестского мира.
