Л.М.Максимовская (Невель)
Выступление в Пушкинском Доме на вечере, посвященном 100-летию Э.Л.Линецкой.
22 января 2009 г. в Петербурге отмечалось 100-летие выдающейся переводчицы Эльги Львовны Линецкой (1909–1997). В Пушкинском Доме (Институт русской литературы Академии наук) собрались ученики и друзья Линецкой. На небольшой выставке в зале были представлены Невельские сборники – ежегодное издание Музея истории Невеля. В сборниках прошел ряд публикаций, посвященных биографии и переводческому искусству Э.Л.Линецкой. Эти публикации не случайны. Линецкая родилась в невельской семье, училась в невельской женской гимназии, на всю жизнь сохранила дружбу с невельскими друзьями. Мне пришлось выступать в Пушкинском Доме на вечере, посвященном памяти Э.Л.Линецкой. Интерес петербуржцев к родному городу переводчицы был неподдельным. Лишний раз можно было убедиться и в том, что то, что мы видим изнутри нашего города, основываясь на его истории, может быть не видно для жителей северной столицы.
Темой моего сообщения в Пушкинском Доме было переплетение судеб и история дружеских отношений трех невельчан – Марии Вениаминовны Юдиной, Эльги Львовны Линецкой и Емельяна Николаевича Залесского.
С Невелем связаны имена М.М.Бахтина, М.В.Юдиной, Э.Л.Линецкой, Т.В.Петкевич и других крупнейших фигур российской культуры ХХ столетия. Страстный библиофил Емельян Николаевич Залесский не относится к числу «выдающихся» невельчан, но он сыграл большую роль в жизни Эльги Львовны Линецкой и его письма к ней говорят о духовной жизни и личности адресата едва ли не больше, чем более поздние мемуарные свидетельства.
М.В.Юдина и Т.В.Петкевич в Невеле родились, Эльга Львовна Линецкая происходит из невельской семьи, она жила в Невеле в 1922-23 гг. «В моей жизни только два города – Невель и Петербург, хотя бывала я во многих местах. В Невеле, знаете ли, надо родиться, а жить надо в Петербурге…», – говорила она.
Любопытно, что в нашу первую встречу в 1994 г. Эльга Львовна не знала, что Бахтин 1918–1920 годы провел в Невеле. Не знали о том, что в биографиях друг друга был Невель, и Тамара Владиславовна Петкевич и Эльга Львовна Линецкая, хотя в Петербурге они встречались и были дружны. Подробности биографий не выясняли, это было не принято в те, по выражению Бахтина, безблагодатные годы. Личная жизнь протекала в тесном круге друзей, в устном общении.
М.В. Юдину (1899–1970) и Е.Н. Залесского (1905–1988) связывали долгие годы дружбы, правда, разной степени интенсивности в разные годы. Здесь уместно будет привести известный афоризм Марии Вениаминовны: «Что есть дружба? Верность до гроба и обмен духовными дарами».
В далеком невельском детстве, с «обмена духовными дарами» начались и дружеские отношения Залесского и Линецкой. В 1967 г. Залесский стал мужем Эльги Львовны Линецкой.
Залесский родился и вырос в Невеле. Его отец был столяром, а мать служила кухаркой у невельского помещика Пятина. Поместье Пятина находилось на левом берегу реки Еменки, вытекающей из громадного, красивейшего Невельского озера, а напротив, на правом берегу, стоял дом И. Голощекина, деда Эльги Львовны Линецкой.
Залесский закончил ту же (единственную в Невеле) гимназию, в которой в 1922–23 гг. училась и Эльга Львовна. В 1918 г. гимназия стала Невельской единой трудовой советской школой им. Ульянова (Ленина), но в обиходе продолжала именоваться гимназией. В конце 1910-х–начале 20-х годов в гимназии преподавали М.М.Бахтин, М.И.Каган, Л.В.Пумпянский.
Эльга Львовна вспоминала о невельских годах: ”Мой дорогой Емельян Николаевич Залесский, мой третий муж, тоже невельчанин. Он учился на класс старше меня. Тогда-то мы и познакомились. Он меня поразил уже тогда своим знанием русской поэзии. Он обожал поэта, который не был еще знаменит, Иннокентия Анненского. Емельян Николаевич читал Анненского в списках, а я дала ему книжку – “Кипарисовый ларец”. В другом месте Э.Л. Линецкая писала:”Емельян Николаевич к шестнадцати годам замечательно знал русскую поэзию. Его любимыми поэтами уже тогда были Тютчев и Иннокентий Анненский. Потом к этим двум он присоединил Пастернака. В те годы мы и стали друзьями с Емельяном Николаевичем – на всю жизнь.”
Думается, что не будет выглядеть фантастическим предположение, что признание абсолютной ценности искусства, диктующее и поведенческий кодекс, пришло к юным невельчанам – Миле Залесскому и Эльге Фельдман (Линецкой) – еще в Невеле под влиянием той атмосферы в городе, которую определяли воодушевление, характерное для периода романтического отношения к революции, и культурный Ренессанс.
В дружеских отношениях Линецкой и Залесского был большой перерыв длиною в 23 года: аресты, лагеря, война, ссылка, когда общение и переписка были прерваны «страха ради», как писала позднее Эльга Львовна. Возобновились отношения после возвращения Залесского из лагеря после второго – десятилетнего – срока. Одиннадцать лет – с 1956 по 1967 год – они переписывались.
В 1956 году Емельян Николаевич из Рудни написал Линецкой первое большое письмо, и Эльга Львовна ответила ему. В ответ полетело письмо, в котором Залесский извиняется за то, что позволил себе усомниться в дружеских чувствах Эльги Львовны: “Не суди меня строго. Я рад, до слез рад, что ты написала, и написала так душевно. Не избалован я вниманием друзей. Их у меня и было мало, а осталось еще меньше. <…> Но как зато я дорожу дружбой этих немногих! М.В. Юдина и Н.Л. Степанов – вот с кем у меня не прерывалась переписка. Они писали мне на фронт, в тюрьму, в лагеря, и мне было легче. О тебе я не знал двадцать с лишним лет. <…> Мне трудно писать, потому что прошла почти четверть века. И какая четверть! И какого века!” (письмо от 30 августа 1956 г.)
В другом письме: ”А ведь когда-то я знал счастье и радость постижения стиха, искусства, просто физического осязания его. Какое это наслаждение! Я трогал мысль, словно пальцами, так мне казалось” (письмо от 24 июля 1960 г. )
Постепенно радость “физического осязания” искусства возвращалась к нему, приобретая все более стойкие черты. Огромную роль играли письма Эльги Львовны – они вызывали воспоминания о Невеле и юности, напоенной поэзией, а переводческая работа, литературные и жизненные впечатления Эльги Львовны, которыми она делилась с Залесским, очерчивали тот круг бытия, который был органичным для Емельяна Николаевича. Это был подлинный «обмен духовными дарами».
Принято было в период книжного голода переписывать и посылать друг другу стихи. “Как благодарить мне тебя за стихи, – пишет Залесский 18 марта 1963 г., получив переписанного рукою Эльги Львовны Пастернака. — Они привели меня в восторг. Просто потрясен скупостью и весомостью слов, необъятностью чувств и мысли.”
Его постоянной страстью оставались книги. “Книги меня волнуют всегда, везде, всюду, – писал он Эльге Львовне, – они бегут ко мне, собираются на самодельных полках и живут в мире и дружбе.“ (письмо от 29 июля 1956 г.).
Аресты, лагеря, война были причиной утраты двух его блестящих библиотек. В Рудне он начал собирать третью библиотеку. Эта библиотека, как и письма Линецкой и Юдиной, была уничтожена пожаром. Э.Л.Линецкая написала о четырех библиотеках Залесского. Одна только судьба библиотек – отражение истории в частной жизни, не говоря уж о судьбах самих невельских друзей.
Каково было первое, утраченное книжное собрание Залесского, мы можем судить по фрагменту его письма к М.В.Юдиной от 18 января 1945 г.: ”<…> первоиздания книг поэтов 19–20 вв. с автографами, футуристов, корректурный экз. Ахматовой, собрания по библиографии, экслибрису, гравюре, <…> портретов, журналов, Пастернакианы, <…> антологий, словарей, Тютчевианы и пр.” (купюры сделаны в тех случаях, когда слово не читается – Л.М.)
В письмах к Линецкой Залесский сообщает обо всем, что имеет отношение к М.В.Юдиной. Надо полагать, что Эльга Львовна с искренним интересом относилась к «теме Юдиной». В своих устных воспоминаниях она говорила о том, что помнит Юдину на улицах Невеля и помнит ее концерты. Любой невельчанин хорошо знал, какую легенду носила на своих плечах Мария Вениаминовна. Во-первых, она принадлежала к роду Юдиных, хорошо известному в городе, а во-вторых, она была превосходная музыкантша. Эльга Львовна не была знакома с Юдиной в невельские годы, да и вряд ли это было возможно из-за десятилетней разницы в возрасте. Очевидно, знакомство (благодаря Е.Н.Залесскому) состоялось позже – уже в Ленинграде, а затем – в Москве, когда Емельян Николаевич привел ее к Юдиной как жену. Линецкая вспоминала: ”Весной 1967 г. мы с ним встретились в Москве, и я предложила ему сделать попытку прописаться в Ленинграде, хотя бы и у меня: ведь арестовали его именно там, а к этому времени судимость со всех нас была снята “за отсутствием состава преступления”. Мы решились соединить свои судьбы, хотя вместе нам было сто двадцать лет”. В 20-е годы в Ленинграде Залесский и его мать были соседями М.В.Юдиной в квартире на Дворцовой набережной. Ноэми Львовна Фельдман, младшая сестра Эльги Львовны, рассказывает, что, когда Линецкая и Залесский поженились, Мария Вениаминовна сказала:”Ну что, суженого на коне не объедешь? Мы там, на Дворцовой всегда знали…”
Общим дорогим воспоминанием для Залесского и Линецкой был Невель.
Невельская тема не уходила из их переписки и общения: “Мне удивительно близки и понятны твои строки о природе, о Невеле, о стихах <…>.” Мне каждая твоя строчка дорога и желанна, такое в них чистое и хорошее наше солнечное детство и моя юность”, – писал Залесский 14 июля 1960 г. из Рудни. Невель в письмах Залесского живет как светлое воспоминание, близкое и понятное его адресату:”Я заметил опадающие листья, много, разные – желтые, коричневые <…>
<…> И какая-то хорошая тихая грусть пришла. Даже вспомнились школьные невельские строки: ”Тихую, тихую грусть мою в радости осени чувствую <…> “ (письмо от 6 сентября 1967 г.)
Даже при воспоминании о совместном пребывании в Коктебеле он не может не вернуться мысленно в Невель: ”А феерическую прогулку на Карадаг мне не забыть никогда. Это вторая юность, второй Невель” (письмо от 22 июня 1966 г.) И как рефрен звучит высказываемое в письмах желание поехать туда, где жизнь казалась земным раем: ”Думается мне, что побываем мы еще и в Невеле, мне очень хочется” (письмо от 28 апреля 1965 г.).
В доме Э.Л.Линецкой, ставшем своим и для Е.Н.Залесского, бережно сохранялись пластинки с записями М.В.Юдиной, фотографии, книги – все, что было памятно и дорого тем, кто любил Марию Вениаминовну и ценил ее искусство.
Таким образом, Невель подарил нам еще один сложный узор дружеских отношений, которые согревали внутреннюю, “домашнюю” жизнь знаменитых невельчан. Но время выводит судьбы и события из разряда частных в разряд исторических. И Эльга Львовна Линецкая имела полное право сказать, что все, что происходило с людьми на ее глазах, ”может служить своего рода пособием для изучающих историю нашего времени”. Биографии трех невельчан – Юдиной, Линецкой и Залесского – лучшее тому подтверждение.
